– Разве тебе не нравится, когда тебя защищают?

– Я бы и сама справилась!

– Не сомневаюсь, но не могу же я стоять и смотреть, как тебя оскорбляют!

Чувствуя себя странно польщенной, женственной, защищенной, Тина опустила глаза.

– Не можешь? – неуверенно переспросила она.

– Конечно. Как бы это выглядело, если б твой возлюбленный не встал за тебя стеной? Ты должна думать о таких вещах, Тина.

– Ах ты, свинья! – вспыхнула Тина, но, прижав ей руку ко рту, он приглушил последнее слово. Она попыталась вывернуться. Тщетно.

– Тихо! Нельзя, чтобы они поняли, что мы ссоримся. Ты благодарна мне. Я защитил твою честь, понятно? – Он ухмыльнулся. – Ты ведь не думаешь, что я сделал это из одного уважения к тебе, верно? Иначе можно было бы подумать, что я и правда влюблен, а?

– Ммм! – промычала она под его рукой.

– Отпущу, когда успокоишься! – сказал Джованни, очень довольный собой. – И когда согласишься на мои условия. Мне необходимо твое добровольное содействие. Мы ведем себя как влюбленные. Некоторые проявления страсти вполне позволительны. Но учти, ничего чрезмерного! Мне нужна приличная репутация. Таким образом, весь мир нам улыбнется, и кое-какие блестки с образа мисс Совершенство перепадут и мне. Если согласна, кивни.

Она сверкнула глазами. Джованни расхохотался, и смех его пронзил ее тело, как горячий нож масло, растапливая все по пути. При этом Джованни все наклонял ее назад, пока Тина почти не утратила равновесие.

– Откажись только, и я уговорю тебя поцелуями – сюда, – он коснулся губами шеи, – сюда, – ключицы, – сюда, – сдвинул вниз вырез, – и сюда. – Под его рукой Тина прикусила себе губу; чтобы не застонать от наслаждения. – Сюда, сюда и сюда, – все приговаривал он. – Ну, готова?

В кабинет могут войти, в полусне думала Тина. В это время дня здесь вечно кишит народ. И рот Джованни уже черт знает где, и рука...

Придется кивнуть. Нет выхода. Не то он соблазнит ее, не сходя с места. Как она его любит! И как ненавидит! Согласись, приказал ей разум. Согласись, мы потом что-нибудь придумаем!

– Тина, – низким от страсти голосом прошептал он.

Она кивнула, запаниковав, что-то отчаянно промычала. Ладонь его была теплая, ее хотелось поцеловать, но вот она уже отстранилась, и Джованни отошел в сторону, так что вся эта демонстрация страсти – не больше чем средство достижения цели.

Трясущимися руками Тина принялась приводить в порядок платье и волосы. Джованни молча, невозмутимо за ней наблюдал. Думает, все ему по плечу!

– Проводи меня до машины.

– Чего ради? – вскинулась она.

– Ради эффекта, конечно. А ты что подумала?

Она посмотрела на него изучающе. Глаза циничные, безразличное лицо. Любой другой умер бы за ее поцелуй! Только не Джованни! Ничего, она еще покажет ему...

– Хорошо. Сейчас сделаю лицо. – И сделала, обнаружив то, что скрывала внутри, – глубокое плотское желание.

– Нет, это перебор, – Джованни даже закашлялся. – Сбавь обороты.

Поощренная неприкрытым желанием, прозвучавшим в его голосе, Тина внесла поправки в выражение лица и приняла его руку:

– Мы их всех одурачим! – А я одурачу тебя, подумала она мрачно, выходя навстречу сотрудникам, на лицах которых отражалось ожидание. Он у меня получит – с лихвой!

– Значит, я потом заеду за тобой, да, милая? – нежно говорил ей Джованни. – Поедем выбирать... – спохватился, конспираторски посмотрел на нее и прошептал, но так, что услышал бы целый стадион: – ...кольцо!

Тина сделала вид, что не слышит охов и шепотков удивления, и изо всех сил сосредоточилась на том, чтобы глядеть в глаза Джованни со страстью героини какой-нибудь мыльной оперы.

– Как чудесно! – пролепетала она, сжав ему руку.

– Милая! – выдохнул Джованни и налетел на стол. – Ох! Прошу прощенья! Это от счастья!

Блеск, подумала Тина. Ослеп от счастья! Гибкий и пластичный, как кошка, Джованни сроду ни обо что не спотыкался. Высший класс актерской игры!

– Не хочет носить очки! Тщеславен, как все мужчины! – обращаясь ко всем сразу, с улыбкой произнесла Тина. Под перекрестным огнем удивленных взглядов они с Джованни преодолели все остальные препятствия в виде столов и стульев и вышли на улицу.

– Теперь попрощаемся как положено, – пробормотал он, опасно сверкнув глазами, и блестящей актерской игрой загубил все ее заготовки. Ведомая твердой рукой, она изогнула спину, как в танго из фильма тридцатых годов, и ощутила на губах страстный поцелуй, на который послушно ответствовала, пока не взыграл здравый смысл.

– Джо! Это не...

– Неприлично, я знаю, – с обезоруживающей легкостью извинился он ради, Тина поняла это, прилипших к окнам сотрудников. – Это тебе за реплику про очки. Я вообще-то планировал чинно поцеловать ручку. Не вздумай играть со мной в эти игры, Тина. Пожалеешь. Что касается поцелуя, то всем ясно как день, что ты только что сделала меня, – он облизнулся, – счастливейшим из смертных, и оправданием ему – моя средиземноморская кровь...