— Если вы отказываетесь проводить меня, я разыщу ее сам, — не допускающим возражений тоном заявил Морис. — Возможно, мне придется потревожить ваших подруг, заглядывая в каждую комнату. Боюсь, ваши гости останутся недовольны.

Морриса спохватилась, понимая, как раскричится Фрида, если кто-нибудь из клиентов пожалуется ей. Блудница подозревала, что знатная дама преспокойно перенесет этот визит, чего нельзя было сказать о женщинах, подвергшихся нападкам разъяренной Фриды.

— Она заняла последнюю комнату по правой стороне коридора. Совсем недавно я принесла ее светлости чай, так что вы не разбудите ее.

Морис взлетел по лестнице, шагая сразу через три ступеньки. Женщины оторопело смотрели ему вслед. Стремительно пройдя по коридору, он постучал в дверь, тут же распахнул ее и вошел в комнату. Ошеломленная неожиданным вторжением, Эдит приподнялась со стула, уверенная, что в комнату ворвался грабитель с пистолетом в руке и потребует у нее деньги. Но, увидев знакомое лицо, она медленно опустилась на место и прижала костлявую ладонь к трепещущей груди.

— О, Морис, как ты меня напугал! — упрекнула она.

— Этого я и добивался, — сухо ответил маркиз. Уголки губ Эдит нервно дернулись.

— Неужели ты решил сыграть злую шутку со своей старой бабушкой?

— Эта шутка гораздо безобиднее той, что ты сыграла со мной.

Дрожащими пальцами Эдит достала кружевной платок и прижала его к губам.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, Морис.

Ее притворное недоумение не обмануло маркиза.

— Ты прекрасно знаешь, что натворила. Я был влюблен в Шимейн, а теперь потерял ее…

— Она мертва? — перебила Эдит, с нетерпением ожидавшая этой вести. Правда, она не думала, что услышит ее из уст внука.

В черных глазах Мориса мелькнула плохо скрытая ярость.

— Шимейн жива. Она замужем за колонистом, ждет от него ребенка… а я пожертвовал бы всем своим состоянием, лишь бы оказаться на месте ее мужа.

Сердце Эдит упало при мысли, что Шимейн по-прежнему жива, однако старая леди была такой же искусной притворщицей, как Морриса.

— Всем состоянием? — Она рассмеялась, словно забавляясь пылом внука, и небрежно взмахнула тонкой рукой. — Право, Морис, ни один мужчина, будучи в здравом уме, не согласится расстаться с таким состоянием ради какой-то девчонки…

— Ее зовут Шимейн, бабушка, — резко перебил Морис. — Ныне — Шимейн Торнтон, а ей следовало бы стать леди Шимейн дю Мерсер. Так и случилось бы, если бы не ты.

— Морис, ты слишком взволнован. Сам не понимаешь, что говоришь.

— Я прекрасно все понимаю. — Морис сунул руку в карман сюртука и вытащил кошелек из шелковистой кожи. Легким движением руки он швырнул его на стол. В кошельке звякнули монеты. — Узнаешь, бабушка? — язвительно осведомился он. — Ты всегда гордилась своим умением выбирать простые, но элегантные вещи. Мне даже не понадобилось заглядывать внутрь в поисках инициалов. Хотел бы я знать, сколько таких кошельков ты приобрела за свою жизнь? Я видел их с детства. Несколько раз ты дарила мне их. Учила меня беречь деньги, помнишь?

Лицо Эдит, превратившееся в застывшую маску, надежно скрывало внутреннее смятение, овладевшее ею. Тон внука был красноречивее слов. В глубине души Эдит понимала, что проиграла опасную игру, в которую ввязалась благодаря собственной досадной ошибке — разрешила Моррисе дать Поттсу немного денег, пообещав заплатить остаток после возвращения. Но разве она могла знать, что ее погубит этот кошелек?

— Откуда у тебя мой кошелек? — наконец спросила Эдит. — Я думала, что потеряла его.

Морис учтиво возразил:

— Нет, ты его не теряла. Ты отдала его Поттсу, приказывая убить Шимейн. Но он подвел тебя, бабушка, и поплатился за ошибку собственной жизнью. Ненавистная тебе женщина застрелила Поттса, когда он пытался прикончить ее мужа. Ты пообещала щедрую награду и Роксанне Корбин, но она тоже не вернется — разве что в гробу, который сколотил для нее Гейдж Торнтон. Я хотел бы узнать одно: как ты могла так жестоко поступить со мной… и с моей невестой?

Эдит дю Мерсер застыла в надменном молчании, наотрез отказываясь отвечать и устремив невидящий взгляд в стену. Ее костлявые пальцы сжались на серебряном набалдашнике трости.

— Отвечай! — рявкнул Морис, ударив ладонью по столу так, что Эдит испуганно вздрогнула. — Будь проклято твое каменное сердце! — выпалил он. — Это ведь ты подкупила взяточников-судей, которые арестовали и осудили Шимейн, а потом выслали ее из Англии. И все это время ты, конечно, считала, что оказываешь мне добрую услугу, надеясь, что в будущем меня ждет слава! Мне больно думать о том, сколько выстрадала Шимейн по твоей вине. После того как ее родители выяснили, что с ней стряслось, я долго не хотел верить, что в этом преступлении замешана ты. Но исчезновение Шимейн выглядело слишком подозрительным — она пропала без вести через месяц после нашей помолвки. А ты с таким спокойствием уверяла меня, что Шимейн найдется! Я прочел в твоих глазах тревогу лишь однажды — когда объявил о своем намерении жениться на ней. — Морис усмехнулся, не испытывая больше к своей единственной родственнице никаких чувств, кроме презрения. — Вероятно, ты надеялась, что весть о смерти Шимейн дойдет до тебя, а ты ловко сообщишь об этом мне…