— Я потерял сегодня пять человек! Понимаете? Пять! Всю полуэскадрилью!

«А я лучшего друга», — хотел сказать я, но мне вдруг стало невыносимо противно. У нас что — теледебаты на тему «А кому сейчас легко?».

— Сожалею, товарищ старший лейтенант, — вяло сказал я. Он заткнулся.

Прямо перед нами полетному полю проползла батарея «Кистеней» — лазерно-пушечных зенитных самоходок. Замыкающая машина остановилась. Из командирской башенки по пояс высунулся офицер и по-мальчишечьи задорно крикнул:

— Эй, мужики, вы нам работенки оставили?!

Раздалось сразу несколько ответов и встречных вопросов:

— Не волнуйся, скучать не будете!

— Навоюешься еще, орел, по самые не могу.

— У вас тут что — одна батарея на весь космодром?

— А куда вы танки задевали? Здесь же целая дивизия должна ошиваться!

— А вас разве еще не долбили?

Офицер ответил только на последний вопрос:

— Был один налет. По космодрому «А» клоны уже серьезно работали, сейчас принялись за «Б», а нас пока обходят.

— Скоро они исправят это упущение, — пообещал Бабакулов.

Чтобы приободрить зеленого зенитчика (думаю, был он моим ровесником, но войны еще толком не видел, а потому, считай, был моложе года на три), я сказал:

— Мы сейчас по чашке кофе хлебнем и, если что, вам поможем. Ты, главное, в опознавательных не путайся. Начнешь сдуру в нас гасить — уроем.

Офицер попался не из обидчивых и на язык бойкий:

— А ты, товарищ, к нашим зениткам не жмись, летай повыше. Твоя зона ответственности в вертикальном эшелоне ПКО стратосфера или как?

— Я на тактике летаю — куда пошлют. От нуля до плюс бесконечности.

— «Горыныч»?

— «Дюрандаль».

— Ну так чего тебе нас бояться?! Все равно не прострелим, с вашим-то полем!

В бронированных недрах самоходки залаял громкий интерком.

— Ладно, поехал своих догонять. Бывайте!

«Кистень» взревел, легко взял с места километров за полста и сразу же исчез в серебристой мгле. Габариты на машине были выключены — светомаскировка.

Капонир — понятие растяжимое. Вообще-то это укрытие для флуггеров. Но в зависимости от класса космодрома капониром может называться и относительно легкое сооружение на одну-две машины, защищающее только от осколков и лазерных пушек, и огромный многоэтажный бункер, выдерживающий прямые попадания любых боеприпасов вплоть до четырехтонных силумитовых снарядов. Если есть возможность, в капониры заодно прячут и склады, и мастерские, и казармы, и штабы.

Именно в таком подземном городе мы и оказались, миновав замаскированные внешние ворота, усиленный пост охраны, туннель и еще одну свору автоматчиков на втором посту.

Не Техноград, конечно, но вполне на уровне… Мне, как пилоту палубного базирования, в таких укромных местечках Города Полковников бывать еще не приходилось.

Встретили нас так, будто готовились к нашему появлению целую неделю. То есть многим лучше, чем мы надеялись и даже могли надеяться.

Нам помогли выбраться из летных скафандров и сразу выдали кислородные маски. Так, на всякий случай.

Затем отвели в отлично освещенную столовую, плотно накормили и крепким чаем напоили. Единственная просьба к нам со стороны дежурных заключалась в том, чтобы мы управились с едой как можно быстрее, в пределах четверти часа.

Симпатичные девушки из персонала столовой выхватывали опустевшие тарелки прямо у нас из-под носа. По всему чувствовалось, сразу вслед за нами здесь будет столоваться следующая партия офицеров. Это радовало: если есть кого кормить — значит, не все еще потеряно.

Стоило нам, обжигаясь, допить чай, как нас едва ли не бегом погнали в инструктажную и быстро переписали: имя-фамилия, звание, специальность, должность, часть.

Выяснилось, что пилотов-истребителей из бывшей группы «Шторм» набирается около четырех десятков, то есть хватит на полный авиаполк.

Остальные офицеры были с «Асмодеев», но они теперь мало заботили. В сложившейся обстановке любой флуггер радиолокационного дозора, посмевший подняться в воздух, обещал стать легкой добычей конкордианцев.

А вот мы, истребители, еще могли послужить отечеству. Напоследок. Так считал и Тылтынь, который, к полнейшему моему изумлению, возник в инструктажной как из-под земли.

— Товарищи, я адмирал Тылтынь. С 13 марта исполняю обязанности коменданта космодрома Глетчерный, преобразованного приказом главкома в укрепрайон «Глетчерный». А с двух ноль-ноль сего дня я назначен еще и командующим Восточного сектора обороны.

Тылтынь сообщил эти факты с самым недовольным видом, будто отмахивался от назойливой мухи. Еще бы! Адмирал с его опытом и авторитетом не нуждается в представлениях.

Это во-первых. А во-вторых, как бы ни называлась должность человека в адмиральских погонах, если он появляется в инструктажной комнате перед обычными пилотами, ни у кого не возникнет сомнений в том, что человек этот пришел с очень серьезным разговором и слушать его надо очень внимательно.