Шрифт:
Бармен и две официантки кружили вокруг лежащего и поминутно предлагали женщине-лейтенанту свою никчемную помощь. Уборщик отодвигал столы и перетаскивал стулья поближе к стенам, как будто готовился принять во вверенном ему кафетерии еще сто человек. Трое в военной форме энергично расхаживали взад-вперед вдоль барной стойки…
Рядом с Комлевым вполголоса обсуждали случившееся.
– А чего это он, ты понял, Димыч? Сидел-сидел… и вдруг упал.
– Чего-чего… Небось прочитал в «Корабельном Вестнике», что его любимая «Звезда» опять «Зайцам» продула… Вот сердечко и не выдержало.
– Он же вроде с Махаона… Антроподевиант… Ему два сердца положено!
– Не у всех махаонцев два сердца есть! Я читал, это предрассудки… Антроподевиантов с двумя сердцами сейчас не больше тридцати процентов.
– А вот мы сейчас у Любавы Андреевны спросим: одно или два?
– Да погоди ты спрашивать! Не лезь военврачу под руку. Другой бы стерпел, а эта – убьет!
Комлев вопросительно посмотрел на своих сопровождающих. К его немалому удивлению, лица Чичина и Волохаева сияли довольством и совершенно не выражали намерения уйти. Как видно, событиями «Урал» был небогат и каждое безобидное ЧП ценилось на вес орбитальной бомбардировки агрессивной ксенорасой. Комлев вдруг понял, что если он сейчас попробует увести Чичина и Волохаева, то не ровен час наживет себе двух смертельных врагов.
– А кто этот… пострадавший? – шепотом спросил Комлев.
– Фомичев. Хороший человек. И заядлый болельщик!
– А по профессии кто? Ученый?
– Наносексуалист.
– Не понял?
– Так называются люди, у которых влечение к объектам меньше одного микрона в поперечнике, – хохотнул Волохаев.
– Товарищ Фомичев – специалист по субатомным детонациям, – как бы извиняясь за шалости младшего, ответил Чичин.
– А что это за «Звезда» такая, проигрыш которой специалиста свалил? Я тут краем уха услышал…
– Да это местная флотская сборная. По пинг-понгу.
– А «Зайцы» тогда – армейская?
– Так точно, Владимир Миронович.
В это мгновение в кафетерий ураганом ворвалась медицинская бригада из трех человек.
Инженера Фомичева ловко погрузили на каталку, которая тотчас сомкнула над лежащим стеклянные своды амбулаторного саркофага. Внутри него что-то многорукое принялось над инженером колдовать. Вскоре вся троица, а с ней и краса-Любава, ретиво унеслась в коридор.
Еще минуту кафетерий пребывал в тягостном недоумении – спектакль окончился слишком быстро.
Приуныли и Чичин с Волохаевым.
– Уже и пить расхотелось… – сказал Волохаев. – А вы как, Владимир Миронович?
– Я бы продолжил экскурсию…
Комлев поймал себя на мысли, что ему хочется побыстрее оказаться в коридоре – а вдруг военврач Любава все еще там и ему представится возможность напоследок полюбоваться ее ладной фигуркой и испытать то неопределенно-блаженное волнение, ради которого стоит рождаться мужчиной!
Но тщетно. Медиков и след простыл.
– Ну что же, идем дальше, – пробасил Чичин.
«Дальше» оказалось довольно близким.
Через двадцать метров они уперлись в массивную переборку.
Проход был закрыт громоздким контрольно-пропускным пунктом, где томились осназовцы-«песцы».
– Вот мы и дошли до конца зеленой зоны, – сообщил Чичин. – Впереди – красная. Кстати, отдел «Периэксон» квартирует именно там. Чтобы пройти дальше, вам нужно оформить пропуск. Как ни странно, дело это небыстрое. Он будет готов лишь к вечеру. Пройти биометрию вы можете вот за этой дверью…
– Надеюсь, пробы будет брать та самая военврач, которая только что оказывала первую помощь? – с надеждой спросил Комлев.
– Робот будет брать.
– Вот так всегда! – притворно вздохнул Комлев.
– Мой вам совет, Владимир Миронович, – перейдя на вкрадчивый шепот, сказал Чичин, – про Любаву лучше забудьте. Характер у нее плохой. Ну то есть совсем плохой, понимаете?
– Понимаю, – соврал Комлев.
Глава 2
Чрезвычайные происшествия
16 августа 2622 г.
Штабной корабль «Урал», Северный Ледовитый океан
Планета Земля, Солнечная система
Рубашка на Комлеве была такой чистой, такой наглаженной, что даже, казалось, поскрипывала.
Контрольно-пропускной пункт.
Комлев предъявил пропуск, принесенный ему в каюту вестовым.
Красный коридор.
Возле нужной двери с табличкой «П-2» – за ней начинался отдел «Периэксон» – Комлев с минуту помедлил, собираясь с духом. Наконец резким, отрывистым движением приложил пропуск к сканеру.