Карета уже отъехала от театра на порядочное расстояние, а поклонники все выкрикивали хором ее имя.

Сабине были понятны чувства, которые испытывал Гаррет. Он сидел так близко от нее, что его дыхание шевелило пряди ее волос. Какая-то истома охватила ее. Ей захотелось положить голову ему на плечо и позволить обнять себя.

Она была рада, что внутри кареты царил мрак и Гаррет не мог видеть, как нервно дрожат ее пальцы. Она сунула руки в белую бархатную муфту, словно ей стало внезапно холодно.

– Ваши соотечественники вознесли вас чуть ли не до небес, – эти слова в устах Гаррета никак не прозвучали комплиментом. – Слухи о вашем таланте докатились уже до Англии. Даже я, далекий от театра человек, весьма наслышан о вас. Правда, признаюсь, основным источником этих слухов является Стивен. До того как мы познакомились, я относился ко всем этим похвалам весьма скептически. Я не верил, что на свете есть такое совершенное существо, каким он описал вас.

– А теперь?

– Теперь я с ним согласен, – с легкой иронией произнес Гаррет. – Как вы себя чувствуете в роли обожаемой и несравненной?

– Меня мало трогают все эти неумеренные восторги. Главная моя забота, чтобы представление прошло хорошо, и зрители остались довольны.

– Ваш друг Жак де Баллярд тоже известен в Англии. Он популярен, и о нем много говорят. Вы упомянули при нашей первой встрече, что его труппа приглашена дать представление в честь принцессы Генриетты. Вы тоже приедете в Лондон?

Сабина придала своему лицу кокетливое выражение и провела по его щеке белоснежной муфтой.

– Не знаю. Я еще не решила.

Он снял с ее рук муфту и сжал тонкие пальчики в своих сильных руках.

– Я бы хотел показать вам Англию.

– За меня все решает Жак. Если он прикажет, я поеду.

– Почему вы все-таки согласились отужинать со мной сегодня?

Она одарила его самой завлекательной улыбкой из своего арсенала.

– У меня изменилось настроение. Может быть, подействовал ваш необычайный шарм.

Гаррет легонько взял ее за подбородок и повернул лицо к себе.

– Вы смеетесь надо мной? – Он пытался во мраке экипажа рассмотреть выражение ее лица.

Сабина изобразила величайшее изумление:

– Я? Ни в коем случае. Как может посметь слабая женщина смеяться над таким могущественным титулованным господином?

Гаррет не мог отвести от нее глаз. Эта женщина все сильнее завораживала его.

– Я уверен, что вы ведете со мной какую-то игру. Только я не понимаю зачем.

Сабина ответила ему, используя текст одной из пьес, сочиненных Жаком:

«Господин герцог. Известно, что вы разбили сердца множества женщин и потом расстались с ними без малейших укоров совести. Молю вас, не поступайте со мной так же жестоко…»

Гаррет не был обманут или удивлен спектаклем, который она разыграла перед ним.

– Не повторяйте в моем присутствии заученные вами роли. Я не из тех простаков, которые посещают театр каждый вечер и, затаив дыхание, слушают вас и верят каждому произнесенному со сцены слову. Им достаточно счастья только лицезреть вас издали, а мне этого мало.

Она тут же изобразила полнейшую невинность. Хотя Сабина знала, что герцог бывает на всех ее спектаклях с тех пор, как они познакомились, она все же не удержалась от наивного вопроса:

– Скажите, месье, сколько раз вы бывали в театре?

Внезапно он расхохотался. Сабина хитро завлекла Гаррета в ловушку, используя его же собственные неосторожные высказывания. Впрочем, какое это имеет значение, раз все равно победа будет за ним?

– Какой бы спектакль вы ни задумали сыграть, сегодня вы играете только для меня. Я буду любоваться вами в одиночестве, не деля ни с кем это удовольствие, – самодовольно сказал он.

Сабина отвернулась и занялась рассматриванием шелковой обивки кареты.

– Я не хочу, чтобы мною любовались.

– Что же вы хотите, Пламенная?

В его глухом голосе ощущалась с трудом сдерживаемая страсть. В нем она чувствовала силу, способную соблазнить ее. Она решила, что будет безопаснее, если ее спутник начнет говорить о себе.

– Разве не правда, герцог, что вы погубили дюжины бедных невинных созданий?

– Кто это вам сказал? – возмутился Гаррет. – Надеюсь, не Стивен Мередит?

– Расстояние между Лондоном и Парижем не так велико, как может показаться. Мне рассказывали о вас, о том, что ваше сердце принадлежит одной прекрасной леди из высшего общества. Как бы она отнеслась к известию, что сегодня вы ужинаете со мной наедине?