Сраженная его откровенностью, Лотти замерла, держа в руке карандаш для губ. Ее небесно-голубые глаза сияли радостью.

– Почему вы здесь, ваша светлость? – по-прежнему глядя на отражение Колина в зеркале, спросила Лотти.

В ее вопросе герцог уловил неподдельный интерес, а потеплевший взгляд и необыкновенный глубокий голос вселяли в него надежду.

– Мне хотелось узнать вас поближе, – с мягкой улыбкой ответил Колин.

Теперь Лотти, полуобернувшись и слегка прищурив глаза, несколько секунд внимательно изучала его. Потом вздохнула и взяла с гримерного столика гребень.

– Полагаю, вы здесь вовсе не для того, чтобы пригласить меня на обед.

– Пообедать с вами было бы чудесно, – поспешил сказать Колин.

Она пожала плечами, снова вздохнула и ответила:

– Увы, этого не будет. Вы даже не ухаживали за мной, ваша светлость. Так зачем вы сюда пришли?

«Зачем я пришел сюда? Да для того, чтобы затащить вас в постель», – с внезапно вспыхнувшей злостью подумал герцог. Он хотел было произнести какую-нибудь вежливую банальность, но вдруг сообразил, что Лотти прочитала его мысли.

Колин поднял руку и осторожно, едва касаясь, провел кончиками пальцев по открытой шее Лотти. От едва уловимого прикосновения к ее коже у него закружилась голова. Боясь вызвать гнев красавицы, он отдернул руку. К его вящему удивлению, Лотти осталась неподвижной и даже не сказала ни слова. Ему показалось, что она дрожит. Сам он чувствовал, будто его влечет к ней некая колдовская сила.

– Мне кажется, что вы справлялись обо мне, Лотти. Именно поэтому вы знаете, кто я, – негромко проговорил он, а его пальцы снова коснулись ее шеи.

Лотти оставалась неподвижной, только на губах у нее играла улыбка.

– У меня тоже есть свои фантазии, ваша светлость, – заговорила она и закрыла глаза; ее глубокий чувственный голос слегка дрожал.

Услышав это, Колин вспыхнул от восторга и невероятного возбуждения. Ему уже ничего не было нужно, хотелось только слышать ее голос. Ему было достаточно того, что Лотти интересовалась им, что она не только не сторонилась его прикосновений, но испытывала такую же тягу к нему, как и он к ней. Колин почувствовал, что Лотти желает его так же сильно, как и он ее.

О да! Они станут любовниками! Теперь это ясно, как день.

– Что же нам мешает разделить наши чувства? – пробормотал он. – Я хочу, чтобы мы… стали близкими друзьями.

Ее губы дрогнули, она отрыла глаза и посмотрела на него:

– Значит… вы считаете, что наша дружба может быть мне полезной?

Он улыбнулся:

– Наша дружба будет наслаждением для меня и, смею надеяться, для вас. Я обещаю вам удовлетворить любую вашу прихоть. Мне не нужно ничего, только быть рядом с вами.

Лотти медленно наклонила голову, как бы принимая на веру его слова. Руки ее опустились, она словно забыла о необходимости готовиться к выходу на сцену.

– Я понимаю, – медленно произнесла она, а потом очень тихо добавила: – Должна признать, что еще никто не привлекал меня так, как вы.

Неожиданный стук в дверь вернул обоих с небес на землю. Колин быстро убрал руку с обнаженного плеча Лотти.

– Да? – спокойно и уверенно произнесла Лотти.

Дверь со скрипом отворилась, и в комнату вошла миловидная девушка. Увидев незнакомца, явно принадлежащего к высшему обществу, она растерялась и залепетала:

– О, простите. Но у вас всего пять минут, Лотти.

– Спасибо, Сэди. Я сейчас буду готова.

Помедлив самую малость, Сэди вышла и плотно закрыла за собой дверь.

Колин повернулся к Лотти, проклиная все на свете за то, что их свидание почти окончено. Минуты, проведенные с Лотти, показались ему мгновениями.

– Так мы еще увидимся с вами? – спросил он шепотом. – Наедине?

Она глубоко вздохнула и поднялась со стула, зашуршали пышные складки ее платья. Лотти повернулась к нему.

Он поймал ее вызывающий взгляд, пытаясь вообразить все прелести, скрываемые театральным костюмом, слоями грима, париком. Как страстно он желал овладеть всем этим!

Лотти пренебрежительно усмехнулась, сощурив глаза, и язвительно проговорила:

– Вы хотите затащить меня в постель? Вы хотите сделать меня своей собственностью?

Ее откровенность, граничащая с неприкрытой дерзостью, так возмутила его, что на секунду он потерял дар речи. Колин стиснул кулаки, стараясь подавить бурное желание заключить Лотти в объятия.

– Я мечтал об этом много лет, – прошептал он, раскрываясь перед ней больше, чем ему бы хотелось. – Вы и только вы предмет моих самых потаенных стремлений, – добавил он охрипшим от волнения голосом.