Марина встала, держа под мышкой папку с документами.

— Во-первых, я предельно спокойна, мон шер. Во-вторых, интервью с вампиром я тебе добуду. В-третьих, работать надо…

Уходя, она захватила джин-тоник.

…Убийства начались примерно год назад, в конце сентября.

Первой жертвой стала Елена Валуева. Возраст: 20 лет. Девушка жила с родителями, нигде не училась, работала продавщицей в магазинчике «Скупка». Отец — водитель трамвая, мать — медсестра в районной поликлинике. В тот день Валуева на работу не вышла (магазин открывался в десять утра). Родители по утрам уходили гораздо раньше. Вероятно, дверь преступнику она открыла сама. Труп обнаружила мать, зашедшая домой пообедать…

{Марина заставила себя еще раз взглянуть на фотографии — так, мельком; ей хватило и первого раза. Обои в комнате — с необычным рисунком: голубые бабочки на светло-сером фоне. Свернутый валиком ковер; с одного конца торчат голые ноги, с другого… а вот и крупный план… ладно, отложим, все ясно.}

Подробности были таковы, что наводили на мысль о не совсем нормальном человеке. Или людях. Жертву закатали в ковер и отпилили голову. Именно отпилили, а не отрезали. Следов ударов не обнаружено, ни на теле, ни на голове. Посторонней химии в крови — тоже. Как и алкоголя. Валуеву не оглушали и не травили. Вполне возможно, голову ей резали еще живой. Из квартиры ничего ценного не взяли. Разве что из платяного шкафа пропали отцовские брюки: можно предположить, что гость просто испачкал свои в крови. И девушку, что самое странное, перед смертью не насиловали. Ритуальное убийство?

Кровопотеря была почти полная. На фотографиях видно, что в комнате настоящий потоп. А вот еще композиция — ковер развернут, на нем лежит белесая, почти прозрачная оболочка. Жертва раздета… Вдобавок, Валуевой вскрыли лучевые кровеносные сосуды на обеих руках, — вероятно, перед отсечением головы. Зачем? На полу обнаружены осколки стакана. Разбросаны диски порнографического содержания. Свидетелей нет. Никто ничего не слышал: дом — старый фонд, стены толстые, звукоизоляция хорошая.

Голова лежала на телевизоре…

Примерно через неделю — второй случай. Снова молодая женщина: 23 года. И снова продавщица — из ларька, находящегося буквально метрах в ста от «Скупки». Приехала в город из Псковской области — в поисках лучшей доли. Она была найдена мертвой в убогой квартирке (угол Садовой и Гороховой, совсем рядом от места работы), которую снимала на пару с другой продавщицей из того же ларька. Работали по очереди, посменно. Ларек — самого обычного ассортимента: соки, напитки, сигареты, чипсы и тому подобное. Дверь квартиры вскрыли отмычкой. Похоже на то, что преступник (преступники?) вошел в пустое жилище и дождался, когда квартирантка вернется со смены. Голову он ей отпиливал над ванной — поставил на колени, заставил нагнуться — очевидно, одной рукой держал, другой трудился. Если убийц было больше одного, то дело упрощается. Она, похоже, не очень-то сопротивлялась, поскольку была в стельку пьяна. Содержание спирта в крови — 2,6%, это сильная степень опьянения, да еще желудок полон смеси вина с водкой. Возможно, напоили насильно. Руки у нее были крепко скручены за спиной с помощью проволоки, — как и ноги (в лодыжках и в коленях). В отличие от предыдущей жертвы, эта была одета, но вся ее одежда оказалась насквозь пропитана вином, словно женщину долго и целенаправленно поливали из бутылок. Волосы на голове — также все слиплись от вина. Впрочем, ее и впрямь поливали, судя по количеству пустых бутылок и по характерной луже на кухне.

Никакого намека на сексуальное насилие.

И опять — вскрытые лучевые артерии на запястьях. На кухне — эмалированная кружка с остатками крови жертвы. Надо полагать, здесь пили кровь? Или обставили дело так, чтобы в этом не осталось сомнений. Если же вспомнить об осколках стакана возле завернутого в ковер тела…

Кружка с кровью была в одном экземпляре. Как и стакан.

И опять, увы, нет свидетелей.

Сходство убийств позволяло сделать вывод о том, что убийца (вероятно, все-таки это был одиночка) — тот же. И прозвучало слово, страшное для любого сотрудника правоохранительных органов — «серия»…

Марина воткнула сигарету в консервную банку из-под шпрот, отъехала от стола, распрямила спину и потянулась.

Остальные четыре стола пустовали: сотрудники модной газеты давно разбежались кто куда. Марина была в помещении одна. Жизнь на этаже, впрочем, еще теплилась: кто-то изредка ходил по коридору, где-то стучали двери и звучали голоса, но все это было так далеко, что Марину совершенно не касалось.

За окнами быстро темнело.

Появился Александр. Оглядел комнату и сказал:

— Я линяю. Остаешься?

— В этом кресле так уютно.

Он подошел к ее рабочему месту, держа руки в карманах. За пояс была заткнута газета. В свернутом виде. Причем, не «Комсомолка». Марина на секунду напряглась, потому что моментально узнала, что это за издание и что это за номер.

— Без десяти семь, — напомнил он.

— Самое время читать про обезглавленные трупы.

— О’кей, будешь за главную. Все проверь перед уходом.

— Есть, сэр.

— И вот еще что… — он вытащил из-за пояса газету, словно кинжал. — Я тут походил по этажам, навестил друзей, порылся у них в архивах… (Он принялся постукивать себя бумажным свитком по бедру.) Даже поднялся на пятый этаж, в одну знакомую тебе редакцию. И в конце концов нашел, что искал. Узнаешь? — с видом победителя Александр бросил газету Марине на стол.

«Правда жизни». Раритетный экземпляр семилетней давности. Тот самый, в котором Марина напечатала свой первый разворот, посвященный делу Львовского.

— Ну и что? — проворчала она. — На хера старался? Попросил бы, я б тебе свой дала почитать.

— «На хера»… Акулы пера выражаются исключительно по Далю.

— Чтоб ты знал, «хер» вовсе не ругательство. Это всего-навсего название буквы «Х» из кириллического алфавита. Вроде «аз», «буки» или «веди».

Александр фирменно улыбнулся и поднял руки, сдаваясь.