А я? — подумала Марина. Почему я с ним? Из какого лука меня выпустили?

— …Час назад, — доносились до нее реплики. — Здесь дорога — вишь, изгибается как…

Гаишник и два милиционера из патрульно-постовой службы вяло объясняли Павлу, что произошло. Гаишник был бравый, одетый, как с иголочки. Городской. А менты — какие-то несвежие, помятые (судя во всему, местные). Один мент совсем еще молодой, второй пожилой.

— А он ломил-то как… На этой-то дуре… Тоже — «формула-один» ему…

— Да. Больше сотни — это точно…

— Во… Влил парень… порезвился…

— Спьяну-то чего не подурить…

— Короче!? — потребовал Павел.

— Короче, тут автобус, — сказал гаишник. — Двести шестьдесят восьмой. Как раз от остановки отъехал… Он — влево, на встречную. Ну и… улетел, конечно, с трассы.

Пострадавший «КАМАЗ» застрял на склоне, поднимающемся вверх, — метрах в тридцати от дороги. Мордой в кустарник. Хорошо — не в дерево, повезло маньяку… А может, это и плохо: ибо, как говорил один стратег — нет человека, нет проблемы…

Машина ДПС и милицейский «козел» стояли на противоположной обочине. Марина заставила себя оторваться от джипа и пойти к ним: решила присоединиться к компании.

Павел тем временем сходил к «КАМАЗу», побродил по лесополосе, осмотрелся. Вернувшись, зло бросил:

— А следы — вы потоптали?

— Да чего тут следы, — возмутился старый милиционер, имевший чин прапорщика. — Я тебе и так скажу — он через ольховник, вон, продрался на тропинку, что к остановке ведет…

— Это почему так точно, дед? — спросил Павел недоверчиво.

— Глаз охотника? — встряла Марина.

Прапорщик, названный «дедом», не принял шутки:

— Не. С автобуса видели.

— И по проселку — в муравейник, — подытожил молодой (он был в чине сержанта).

— Куда? — не понял Павел.

— Ну, туда — в садоводства. Теперь хрен его возьмешь. Там… это… сам черт ногу сломит.

Павел сделал несколько шагов, мрачно озираясь, и злобно сказал — непонятно кому:

— Да что ты говоришь?!

— Вертушка! Наша! — вдруг начал показывать пальцем гаишник, — обрадовался, точно как ребенок яркой игрушке.

Вертолет и вправду с ревом выскочил из-за леса — завис, выискивая, куда сесть. Желто-синий, с надписью «ГИБДД».

Марина с удовольствием понаблюдала бы за посадкой, если б не мобильник. До чего ж не вовремя…

— До чего ж ты не вовремя! — прокричала она в трубку вместо «здрасьте». — Подожди, я отойду!

Звонил Илья. Она отбежала в сторону, и только там спросила:

— Ну, чего?

— Нет, если тебе не интересно, я могу и в другой раз позвонить, — обиделся коллега. — Или вообще не звонить.

— Да ладно тебе, тонкокожий.

— Извинения приняты. Я тут встречался с одним «другом»… ну, ты понимаешь…

— Понимаю.

— Из убойного отдела Главка. Это насчет моего цикла, ну, про исчезновение иномарок с водителями. И он вдруг мне выдает… ты только не падай. Крепко держишься?

— Любишь ты кота за яйца дергать.

— Твой маньяк — родной брат Алексея Львовского! — ликующе сказал Илья. — Мурлыкать будешь, киса?

— Стоп, стоп, стоп, — Марина не поверила своим ушам. — Какой маньяк?

— Тот, который у тебя из-под носа сбежал. Учитель из гимназии. Кстати, продаю заголовок — «Кровавый учитель среди нас»!

— Ты и про побег знаешь?

— Ну, про это все знают. А инфа насчет брата — железная! Двенадцать лет назад твой вампир тоже был Львовским, а потом сменил фамилию. У меня есть копия его заявления в паспортный отдел Фрунзенского района, копия акта проверки по линии МВД, копия решения о смене фамилии. А еще есть выписка из Фрунзенского ЗАГСА, где его мать получала свидетельство о рождении…

— Зачем ему было менять фамилию?

— Ну, этого я не знаю, милая. Поймаешь его — спросишь. И потом, какие могут быть «зачем»? Он же псих. Они же оба — психи. Два брата — два психа! Один — мертвец, второй — сбежавший маньяк! Это супер, первая полоса! Слушай, ты мне будешь крупно должна.

— Рассчитаемся, — сказала Марина. — Если ты ваньку не валяешь.

— Мне что, документы голубиной почтой выслать? — желчно осведомился Илья.

— Илюша, я тебя люблю. Дождись меня сегодня, хорошо?