Да, все это заставило меня задуматься. Я придумал кучу аргументов, а последнее слово почему-то осталось за этим стариком. Я понял, что он имел в виду: свои обязательства по контракту он выполнил и больше не хотел иметь со мной дела. Он ведь не сказал ни слова мне лично, что с его точки зрения было разновидностью наказания.

Но это с его точки зрения. На что мне его слова? Конечно, мне хотелось что-нибудь от него услышать. Это вполне естественно. И через некоторое время я попытался увидеть его, но он не захотел со мной встречаться. Конечно, дело вовсе не в этом.

Я неплохо заработал на том мире. И даже если бы пришлось кое-что подправить, я не стал бы шуметь. Дело есть дело. Вы заключаете контракт, чтобы получить прибыль. И вам невыгодно слишком много переделывать задним числом.

Но я хотел бы сделать вывод из всей этой истории, а вы, мальчики, слушайте внимательно. У науки полным-полно законов – такой уж я ее изобрел. Почему я изобрел ее такой? Потому что физические законы помогают ловкому дельцу так же, как юридические законы помогают адвокату. Правила, доктрины, аксиомы, законы и принципы науки служат для того, чтобы помогать, а не мешать вам. Они должны снабжать вас оправданиями. Большей частью они более или менее справедливы, и это помогает.

Но всегда помните: законы помогают объясняться с заказчиками после работы, а не до нее. У вас есть проект, и вы его осуществляете так, как вам удобнее, а затем подгоняете факты к результатам, а не наоборот.

Не забывайте, что наука создана как словесный барьер против людей, задающих вопросы. Но она не должна быть использована против вас. Если вы хоть что-то усвоили, то должны понимать, что наша работа абсолютно необъяснима. Мы просто делаем ее – иногда выходит хорошо, а иногда плохо.

И никогда не пытайтесь разобраться, почему что-то получилось, а что-то нет. Не спрашивайте и не воображайте, что объяснение существует. Дошло?

Оба помощника поспешно кивнули. У них были просветленные лица, словно они обрели истинную веру. Кармоди готов был держать пари, что эти молодые люди запомнили каждое слово своего патрона, и эти слова уже становятся для них... законом.

Кончив рассказ, Модсли замолчал и мрачно нахмурился: видимо, его донимали грустные мысли. Затем он выпрямился и сказал:

– Кармоди, лицо моего ранга всегда осаждают разного рода просители. Каждый год я делаю взносы в Кислородный Фонд для Нуждающихся Углеродников. Еще я помогаю Проекту Межзвездной Перестройки, Фонду Космической Колонизации и программе «Спасите молодежь!». По-моему, этого достаточно, к тому же подобная благотворительность учитывается при уплате налогов.

– Ладно, – сказал Кармоди, в котором внезапно проснулась гордость. – Я не нуждаюсь в вашей благотворительности.

– Не прерывайте меня! – строго сказал Модсли. – Да, этих даров достаточно для удовлетворения моей склонности к гуманитарной помощи. Кроме того, я не люблю иметь дело с личными просьбами. Они запутанны, нестандартны и очень хлопотны.

– Понимаю, – согласился Кармоди. – Думаю, мне лучше уйти, – добавил он, хотя не имел ни малейшего понятия, куда ему идти и как это сделать.

– Я просил не прерывать меня, – повторил Модсли. – Да, я не люблю персональных просьб, как я уже говорил, но на этот раз я намерен сделать исключение и помогу вам вернуться на вашу планету.

– Почему? – удивился Кармоди.

– Прихоть! – пожал плечами Модсли. – Этакая фантазия с примесью альтруизма. Итак, Кармоди...

– Да-да, слушаю.

– Итак, если вы попадете домой (даже при моей помощи это сомнительно), я попросил бы вас передать некоторое послание.

– Обязательно! Кому послание?

– Ну само собой разумеется, этому бородатому старику, которому я построил вашу планету. Полагаю, он еще командует у вас?

– Не знаю, – сказал Кармоди. – По этому поводу у нас много спорят. Некоторые говорят, что он всегда был и есть, другие считают, что он умер (хотя, на мой взгляд, это надо понимать метафорически), третьи же утверждают, что его никогда и не было.

– Он еще там, – убежденно сказал Модсли. – Не такая фигура, чтобы убить его ломом. Но отлучиться он мог, это на него похоже. Импульсивная особа, вы же знаете. Начинен всякой высокой моралью и ждет, что его народ станет жить по ней. Конечно, он раздражителен, может даже на время исчезнуть из виду, если дела идут не так. Кроме того, он деликатен: знает, что людям не нравится, когда чего-нибудь слишком много: ростбифа, красоток или Бога. Поэтому он вполне мог вычеркнуть себя, так сказать, из меню, пока у людей вновь не появится аппетит.