Розалинда кивнула и с обожанием взглянула на мужа. Шекспир тут же подавил торжествующую улыбку.

– Вам многое пришлось изменить? – спросила Розалинда, вновь забеспокоившись.

– Нет, немного. Пьеса и так невероятно хороша.

Она вдруг взгрустнула:

– Жаль, что никто никогда не узнает, что написала ее я.

Шекспир пожал плечами:

– Разве это важно? Возможно, когда-нибудь все мои пьесы будут забыты. Или, не приведи Господь, будущие поколения станут приписывать их авторство другому. Что ж, я-то сам всегда буду знать, что вышло из-под моего пера и из моего сердца. И всегда буду благодарен музе за этот огромный подарок. – Он протянул руку и дружески похлопал Розалинду по плечу. – Поверьте, вы написали комедию, которую долго не забудут. А теперь мне пора. Трубы играют.

Он уже двинулся прочь, и тут Розалинда спохватилась:

– Уильям, как вы решили назвать мою пьесу?

Шекспир поднял с пола кем-то оброненную программку и передал ее Розалинде.

– Прочитайте сами. – И, подмигнув, удалился.

– «Укрощение строптивой», – вслух прочитала Розалинда и радостно посмотрела на Дрейка: – А что, мне нравится!