– Как давно вы это знаете?

Он не отрывал глаз от лица Старка, на котором ясно читалось желание уклониться от ответа. И как раз в тот момент, когда Дрейк приготовился услышать ложь, старик удивил его:

– Я уже пятнадцать лет знаю о причастности Бергли к этому делу. С того самого момента, как вы первый раз отправились в море.

– Боже милосердный! – закричал Дрейк и с грохотом ударил кулаком по столу.

Дверь распахнулась, и на пороге вновь появился Джордж. Глаза его в ужасе расширились.

– Господин Старк, что-нибудь не так?

– Нет, Джордж, закрой дверь.

– Вы знали пятнадцать лет? – бушевал Дрейк. – Вы знали и так и не сказали мне?! Почему?!

– Нет нужды говорить вам, что лорд Бергли был самым могущественным человеком в Англии. Он не только был ближайшим советником королевы, но и главой Суда по опеке. – Старк поджал губы и отвернулся. – В то время, когда вы наняли меня для расследования, в руках Бергли было опекунство над моей племянницей. Она жила с десятками других подопечных.

– В доме Бергли.

– Да. У смертного одра моего брата я поклялся ему, что попытаюсь выкупить опекунство над его дочерью у Бергли, чтобы ее не постигла участь многих других женщин – быть проданной богатому, но жестокому опекуну. Понимаете, я не мог вызвать гнев Бергли в тот момент, потому что в его руках была судьба моей племянницы. Не мог сказать ему, что один из моих клиентов подозревает его влиятельных друзей как зачинщиков незаконного, дьявольского заговора. Я признаю, что любовь к племяннице заставив меня пренебречь своими обязанностями перед вами. Но я не мог передать дело никому другому. Вы обязали меня молчать.

– Могли бы написать мне, сказать, что связаны другими делами.

– Именно так я и собирался поступить, но потом получил вот это письмо. – Уставший от многолетних компромиссов и тайн Старк передал письмо Дрейку. – Мне нетрудно коротко изложить его содержание. В нем говорится, что, если я предприму попытки разузнать что-либо о деятельности тогда уже почившей в бозе «Компании по торговле специями», расспросы закончатся моей смертью. Так что сами видите, я узнал все, что мог, не задевая Бергли, но встревожил основателей компании. После получения такового письма я счел, что любое мое послание вам ставит и вашу жизнь под угрозу. Любой наемный головорез выбросил бы вас за борт при каком-либо удобном случае, и никто бы ничего не заподозрил.

Дрейк изучал выцветшее от времени письмо, безуспешно пытаясь узнать почерк.

– Значит, вы полагаете, что письмо написал кто-то другой, а не сам Бергли.

– Разумеется.

Дрейк положил письмо на стол и сжал кулаки.

– Все эти годы я верил, что вы ведете поиски. И все эти годы посылал вам деньги.

Старк вытащил из стопки еще один документ и передал его Ротвеллу.

– Вот полный отчет о тех деньгах, которые вы мне переслали Обратитесь к моему клерку, и он выпишет вам чек.

Дрейк взглянул на сумму. Ее вполне хватило бы на роскошную жизнь в Лондоне в течение какого-то времени, но было недостаточно для покупки даже небольшой партии перца.

– Мне не нужны ваши деньги, Дрейк Главное, чтобы вы меня поняли.

– А почему вы рассказали мне все сейчас?

– Когда лорд Бергли умер, я решил, что опасность умерла вместе с ним. Вскоре мне пора на покой, и моя совесть будет чиста, если я закончу карьеру добрыми делами.

Дрейк поднят голову, и в его суровом взгляде затеплилась надежда.

– Вы планируете копнуть поглубже?

– Я уже сделал это. И вот вам реакция. Хотя последнее письмо может быть связано лишь с вашим возвращением, а не с моим расследованием. – На сей раз адвокат взял письмо, лежавшее поверх стопки, и, обеспокоено покачав головой, передал его клиенту.

Дрейк сразу же обратил внимание на почерк:

– Написано тем же лицом!

– Похоже что так.

«Велите Ротвеллу возвращаться в Ост-Индию, в противном случае его визит закончится страшным несчастьем», – прочитал Дрейк и криво улыбнутся.

– Знаете, Старк, почему-то я испытываю непонятную радость при виде этого письма.

– О? – озадаченно отозвался адвокат.

– Мне кажется, что я стал гораздо ближе к отцу. Перед смертью его, должно быть, преследовали эти мерзкие воры. Теперь я знаю, что он чувствовал. Единственная разница между нами в том, что он был убит, а я буду убивать сам.

Дрейк вернулся в Торнбери ближе к вечеру. Он вошел в дом через южный вход и направился в комнату Томаса, расположенную на половине слуг. Постучав, он приоткрыл дверь. Томас сидел на стуле у единственного в комнате окна, полируя часы в меркнущем солнечном свете.