С другой стороны, коль скоро в Божественной логике истории деградация мира метафизически необходима, должны иметься и реализаторы этой необходимости, носители разрушения. А коль скоро мы имеем дело с человеческим существованием, то носители сил разрушения должны быть и среди людей. В богословии силы деструктивности и деградации персонифицируются в фигуре дьявола, падшего ангела. Метафизическая же перспектива традиционализма обозначает центр сил разрушения как «контринициацию», т. е. особый тип традиции, в которой все пропорции искажены, и все акценты переставлены на прямо противоположные. Этот центр контринициации является вторым полюсом истории, источником цивилизационной инволюции. Его возглавляет пародийный, обратный «король мира» — тот, кого Евангелие называет «Князь Мира Сего». Указательное местоимение «сей», «этот», подчеркивает имитационный характер контринициации, которая воспроизводит в обратной перспективе («снизу», «в сугубо посюстороннем») структуру центра провиденческой власти «сверху», имеющей «потусторонний», трансцендентный, характер центра, возглавляемого истинным Королем Мира. И естественно, что контринициация имеет и свою человеческую проекцию, т. е. особый тип людей, который исполняет с достаточной степенью осознанности волю Рока, подчиняясь силам разрушения. Такой тип людей, «агентов» «Князя Мира Сего», исламская традиция называет «авлии-эш-шайтан», т. е. дословно, «святые сатаны». Деятельность контринициатического круга людей также непременно должна быть скрытой от посторонних взглядов, так как цели и задачи контринициации не могут не ужасать «нейтральных» людей, в которых всегда с необходимостью остаются хотя бы крохи сакрального и религиозного чувства.

Итак, традиционалистский взгляд на метафизику истории утверждает существование тайного центра человеческой истории, который, более того, состоит из двух противоположных частей — центра Провидения (Король Мира) и центра контринициации (Князь мира сего). Безусловно, сама деградация мира входит в планы божественного Провидения и служит некоторой высшей трансцендентной цели (а значит, в конечном итоге, и сам Князь мира сего является лишь инструментом истинного и единственно всемогущего Короля Мира), но все же в процессе истории два полюса тайной власти разделены между собой бездной и лежат по обе стороны от человечества, являя собой его исторические и духовные пределы — предел возвышения и святости и предел падения и греха. Между этими двумя полюсами тайной власти в течение всего хода истории ведется непримиримая борьба, являющаяся последним и наиболее глубоким содержанием глобального цикла человечества. (См. Р.Генон «Царство количества и знаки времени», Ю.Эвола «Революция против современного мира» и т. д.)

Традиционалистская перспектива, таким образом, дает нам наиболее полную и комплексную картину сакральной подоплеки конспирологии. Но самое важное, на наш взгляд, заключается в том, что обычная конспирологическая оптика не позволяет сделать четкого различия между тайным центром Провидения и центром контринициации, а значит, возможность спутать Короля Мира с Князем мира сего (а также избранных ими в качестве своих служителей и наделенных особой исторической миссией сподвижников, «агентов») всегда присутствует в ходе конспирологических поисков, что делает всю эту область предельно опасной для недостаточно компетентных исследователей и отчасти объясняет тот тревожный привкус, которым отличается вся конспирология в целом, а также частые необъяснимо трагичные судьбы самих конспирологов. Не будучи в состоянии разделить внутри таинственного центра «заговора» две противоборствующие силы, конспирологи соединяют воедино нечто столь же далекое друг от друга, как вода и огонь, как рай и ад, и поэтому их интуиция обречена на то, чтобы всегда оставаться лишь тревожным «подозрением», в котором высшая истина накрепко соединена с чудовищной ложью.

Прежде чем приступить к общему концептуальному обзору конкретных конспирологических моделей, мы назовем наиболее часто встречающиеся варианты «теории заговора».

1 — «Масонский заговор». Эта тема наиболее характерна для контрреволюционеров религиозной ориентации, католиков-интегристов, православных консерваторов и фундаменталистов. В разоблачении масонского заговора традиционно преобладают теологические мотивировк и.

2 — «Еврейский заговор». Этот «знаменитый» конспирологический концепт имеет две основные версии: теологическую (в данном случае критике подвергаются религиозные аспекты иудейства) и расистскую (здесь речь идет о национальной специфике евреев и их расовой миссии).

3 — «Заговор банкиров», и шире — «экономический заговор». Здесь конспирология соприкасается с политологией, экономизмом и социологией. Некоторые аспекты такого конспирологического варианта совпадают с политическими доктринами марксизма.

4 — «Заговор неимущих» или «большевицкий заговор». Эта концепция, в свою очередь, соответствует клише европейского массового сознания.

5 — «Мондиалистский заговор» — новейшая форма конспирологии, разоблачающая планы «тайного мирового правительства» в последние десятилетия. Особенностью этого варианта конспирологии является то, что основным объектом исследования становятся Соединенные Штаты Америки как особый геополитический центр со специфическими и весьма подозрительными в ряде аспектов культурной и футурологической концепциями.

6 — «Заговор сект». В качестве новой версии этой довольно старой конспирологической темы можно выделить концепцию «неоспиритуалистического заговора», которая рассматривает политическую активность неомистических групп и движений.

Ниже мы опишем в нескольких словах специфику каждой из этих концепций.

Теория «масонского заговора» начала всерьез складываться с эпохи Французской революции, хотя и ранее в XVIII веке существовали довольно серьезные антимасонские выступления (см. «Письмо и консультация относительно Франк-масонов», написанное шестью докторами Сорбонны в 1748 году). Наиболее фундаментальными произведениями, разоблачавшими масонскую и антирелигиозную сущность Французской революции, были труды французского аббата Августина Баррюэля и англичанина Джона Робинсона, опубликованные, соответственно, в 1797 и 1979 годах. Любопытно, что Робинсон сам принадлежал к английской масонской ложе, но путешествие по Европе, и особенно по Франции и Германии, убедило его в радикальном отличии «антирелигиозного» континентального масонства от вполне лояльного по отношению к Церкви английского масонства. Название основного труда Робинсона говорит само за себя: «Доказательства заговора против всех религий и всех государств Европы, почерпнутые на ассамблеях Иллюминатов, Франк-масонов и литературных обществ» (Лондон 1797). Любопытно, что другим разоблачителем «масонского заговора» и непримиримым врагом Революции был также масон высшей степени посвящения Жозеф де Мэстр, который считается основоположником «абсолютного теократического консерватизма» и «отцом мировой контрреволюции».

Логика Баррюэля и его продолжателей в целом сводилась к следующему: масонство представляет собой не филантропическую секулярную организацию невинных гуманитариев и чудаков-ученых, как это принято было считать в XVIII веке, но тайное общество антихристианской и сатанинской направленности, в цели которого входит уничтожение Церкви и европейских монархических держав, установление кровавой диктатуры и демонических культов. Это общество имеет многовековую историю и ответственно за основные катастрофы европейской христианской истории. Под маской либерализма и вольнодумства в масонстве скрывается тоталитарный атеизм, тирания, а внешняя нелепость масонских ритуалов лишь призвана скрывать жесткую и разветвленную интернациональную космополитическую структуру, покрывающую весь мир. Французская Революция была проявлением этой дьявольской силы.

Все масонские ритуалы перетолковывались Баррюэлем в демоническом ключе, и масонству инкриминировалось демонопоклонничество, все виды богохульных и святотатственных действ, черные мессы и т. д. Собственно, уже в первых антимасонских книгах проглядывают типичные и устойчивые уравнения: «масонство есть социально-политическое выражение сатанизма», «масон — это убийца, развратник, атеист и богоборец». Позднее конспирологическая тема не приобретет почти никаких новых теоретических дополнений, и лишь все новые и новые факты и интерпретации фактов будут копиться в книгах, разоблачающих «дьяволов в фартуках с молоточками и лопатками».