– Иришка? Привет, моя сладенькая! – за столик к Ирише подсела Жизель (имя было паспортным, «ей бы к астрологам!» – думалось Ирише). Жизель была настоящей. Ей фатально не везло с партнершами, но джип «Лексус» и особняк, доставшиеся ей после развода от мужа-бизнесмена, вроде бы компенсировали это досадное обстоятельство. – Я уже думала ты это… покинула наши нежные ряды! Давно тебя тут не видно.

– Работала… В командировки ездила.

– И что там? В командировках? – поинтересовалась Жизель, размешивая трубочкой бесплатный мартини. Она, конечно, имела в виду клубное движение, поскольку полагала клубы высшей формой организации человеческого социума.

– Да так как-то…

Зависать с Жизелью Ирише не хотелось и она отвечала той с притворной вялостью. Быстро заскучав с «бухгалтершей», Жизель упорхнула на танцпол, тем более, что на сцене объявили викторину с розыгрышем туалетной воды Alexander McQueen Kingdom.

Ириша заказала себе безалкогольного «Варштайнера» – с некоторых пор алкоголь стал ей противен.

– Ты что, на пиво перешла? – поинтересовалась Люся.

Люся говорила, смешно причмокивая в конце каждой фразы. Она заняла место Жизели, наглядно подтверждая тезис, известный каждому завсегдатаю питейных заведений: не обязательно к кому-либо подходить, достаточно сидеть на одном месте – и тусовка явится к тебе сама.

– Да чего-то захотелось…

– Поправиться не боишься?

– Не боюсь. У меня сейчас…

– …Много секса? – торопливо предположила Люся. После слова «секс» она причмокнула особенно сочно.

– Ну… вроде того.

– Завидую тебе. Честное слово! А то к кому ни подойду, эта про батарейки для фаллоимитатора, та лирикой увлеклась, стихами…

– А что плохого в стихах? – спросила Ириша.

Люся рассеянно пожала плечами. Несмотря на ранний час, Люся была пьяна в хлам.

– А у тебя как?

– Да вот… Сама видишь… – Люся приподняла конус бокала, наполненный малоаппетитной синей жидкостью, и продемонстрировала его Ирише.

– Тебе же, вроде, нельзя?

– Нельзя-нельзя, а можно… И вообще, чем больше выпьет комсомолец, тем меньше выпьет хулиган!

Когда-то, много лет назад, с пухленькой, напрочь лишенной острых углов Люсей у Ириши был короткий роман. Напились на дне рожденья у подруги и… в общем… Ириша почти ничего не помнила из той ночи, за исключением разве возбужденного рассказа пышечки-Люси о языковом вибраторе, рекламу которого она видела в западном журнале для дайкс. Мол, он с ремешками, ремешки крепятся на уши, язык вибрирует, кайф немеряный… На гэджетах у Люси была задвижка. Что, впрочем, неудивительно для менеджера в супермаркете электроники.

– О чем секретничаем, сестрички?

Приобняв обеих за плечи, за столик к Люсе и Ирише подсела Аделаида Генриховна, Адочка, самая авторитетная девушка тусовки. (Впрочем, девушке Аде было хорошо за сорок.)

Аделаида Генриховна, живая брюнетка с длинным, как у Лайзы Минелли носом и до блеска отполированной в клинике пластической хирургии кожей, вела передачу «Ее величество женщина» на местном телевидении и работала в университете. Занималась проблемами гендера. Она много раз пыталась объяснить Ирише, что такое этот «гендер» и как он связан с отношениями между женщинами, но Ириша так и не смогла войти в разумение. Впрочем, она не слишком комплексовала. Возьмись она втолковать Адочке, что такое безотзывный подтвержденный аккредитив или как считают леверидж, та тоже скорее всего не поняла бы.

Аделаида Генриховна была мамой и папой местного феминистского движения. Когда-то, на заре перестройки, она училась в аспирантуре МГУ, на философском факультете – жила весело, блудно и книжно. Вместе с первой трихомонадой она переняла от однокашника страсть к новомодным софистам Деррида и Лакану. И понеслось…

– У нас, кстати, будет на неделе интересный семинар! «Феминность в ситуации безальтернативности»! – громко произнесла Аделаида Генриховна, силясь перекричать музыку – диджей, единственный мужчина в этом царстве амазонок, зачем-то выкрутил звук на максимум. Впрочем, перекричать писклявых «Татушек» Адочке удалось без труда, благо глотка у нее была луженая – все же десятилетия доцентской работы. – Очень интересный докладчик приезжает! Бриджит Ли Вудс, из Университета Небраски в Линкольне! Будет интересно! Потом чаек, шампанское!

– Спасибо за приглашение! Если с работы вырвусь…

– Будем ждать, Иришенька! Может вы еще и статью нам напишете, что-нибудь вроде «Женщина и экономика глазами рядового бухгалтера»? Для нашего вестника? Нам умные девочки нужны! – и Адочка зазывно улыбнулась.

Ириша, рядовой бухгалтер с красным дипломом экономфака, уже бывала на этих гендерно-феминистских посиделках и увиденным была несколько обескуражена. Тамошняя атмосфера своею подчеркнутой предупредительностью и чрезмерной, экзальтированной доброжелательностью напоминала сектантскую. Что-то похожее, знала Ириша, культивируют на своих сборищах мормоны и дианетики. Участницы семинара называли друг друга «сестрами», общались без отчеств, без чинов и всё так скользко, приторно. «Настоящих» девушек среди феминисток, по-видимому, не было ни одной, только пугливые, злоязыкие лохушки, что было тем более обидно, ведь Ириша явилась туда с тайной надеждой внести струю учености и духовности в свою избыточно физиологичную личную жизнь (это было до Лили)… И ладно бы всё это! Какой-то смутный, но всё же различимый цээрушный душок исходил от сестриц из висконсинских колледжей и кураторов программ из дакотских университетов, деньги каких-то загадочных фондов падали на чьи-то счета – до натренированного слуха Ириши то и дело долетали шепотные обрывки чужих разговоров – какие-то проекты «замораживались», какие-то «недофинансировались», гранты туда, гранты сюда, знакомое коммерческое копошенье… Тьфу!

Адочка ушла. К Ирише наклонилась стеклянноглазая Люся, которая, пока Аделаида Генриховна рекламировала свои посиделки, умудрилась досуха вылизать свой вязкий синий напиток.

– Не знаю, что они в ней все находят… Я бы с ней ни в жисть не стала трахаться… – шепотом вдула она в ухо Ирише и как-то очень неприлично хохотнула.

Ириша закивала. Она бы тоже не стала. Наверное. Хотя Люся права, с Адой Генриховной была близка добрая половина Иришиных знакомых. Впрочем, в их тесном кругу, как и во всяком тесном кругу, обмен партнершами был неизбежен как близкородственные браки у племян новогвинейских нагорий… «Все лесбиянки спят под одним одеялом», – любил долдонить Гарик.