– Не свисти, – вскинулся Петрович. – Денег не будет!

– Тебе какая разница, дед? – осатанел Меринов. – Ты ж все равно мертвый. Даже если б доллары тебе оставили – ими здесь не расплатишься.

Их разговор прервался – посреди транзитного зала внезапно материализовался целый поезд с вагонами и пассажирами. Часть овальных вагонов была оплавлена, пространство заволокло горьким, жирным дымом, явственно почувствовался запах гари. Из разрушенных купе, надрывно кашляя, выбирались люди – обгоревшие, почти без одежды, у некоторых от копоти полностью почернели тела, на женщинах тлело хлопковое нижнее белье.

От ужаса участковый зажмурился – это было чересчур неожиданно.

– Привыкнешь, – спокойно сказал Петрович, отвинчивая пробку на новой бутылке. – Я тут уже полную неделю – и не такое видел. Самое хреновое – это когда вдруг откуда ни возьмись самолет с потолка валится.

По телу Меринова побежали искры, его туловище изогнулось, а глаза заискрились пронзительно-белым светом. От пальцев ударили резкие электрические разряды, уголки рта перекосило в разные стороны. Вокруг участкового вспыхнуло яркое голубое поле, которое тут же исчезло.

– Ё-моё… че это с тобой? – дернулся перепуганный Петрович.

– Со мной? Скончался я только что, дедушка… – грустно сказал Меринов, медленно осознавая происшедшее. – Наливай давай, чего смотришь.

Оба вновь приложились к стаканам под звучный храп банкира.

Ловко протирая высокие стаканы, бармен исподтишка наблюдал за странной парочкой, занявшей столик в самой глубине зала. Мало того, что они совершенно игнорировали происходящее на сцене (а весь зал буквально ревел и истерически визжал от восторга, фонтанируя взлетающими к потолку разнообразными предметами туалета), так еще и заказали лишь минеральную воду. Сидят, друг с друга глаз не сводят. Боже мой, кого только в Москве сейчас не встретишь. Но непьющие лесбиянки – это для России нонсенс. Может, туристки какие-нибудь? Ладно, в конце концов – не его дело.

Локки прожевала сочный кочанчик брюссельской капусты, наколола на зубцы вилки следующий – из середины брызнул соус. Раэль с ненавистью посмотрела на коричневую капельку, повисшую на голубом свитере, и ловко сняла ее чайной ложечкой. На блузке осталось жирное пятнышко.

– Ты ешь, как свинья, – сказала она, отодвигая тарелку Локки. – Третью одежку уже за неделю стираю. Надо либо отсаживаться от тебя во время еды на пушечный выстрел, либо заставить оплачивать услуги прачечной.

– Да ладно тебе, – беспечно сказала Локки, раскусывая очередной кочанчик. – Твоя проблема в том, что ты совсем не умеешь расслабляться. Я ж тебя для этого в клуб и вытащила. Ты только погляди, какой масик танцует.

Мускулистый «масик» на сцене старательно прыгал, вращая фигурными ягодицами, прикрытыми стрингами. Женщины разного возраста визжали, как школьницы, и рвались к нему, охрана с трудом сдерживала их напор.

– Чего я тут нового увижу? – кисло заметила Раэль, отпив минералки.

– Убийцы вообще довольно ограниченные люди, – съязвила Локки, вытирая тарелку кусочком хлеба. – На что тебя в принципе хватило? На этот убогий маскарад с мужской одеждой? По-моему, наш пол все и так раскусили.

– Слушай, не будь так примитивна, – огрызнулась Раэль. – В конце концов, это же Москва, тут рулит стиль унисекс. Переодеться в мужские шмотки – не такая уж плохая идея. Я сама в этом городе давно перестала отличать, где у них мальчик, а где девочка. Гей-клубы растут как грибы, на поп-сцену никто из нормальной ориентации сто лет не пробивался.

– Это да, – согласилась Локки. – Все смешалось – мужики переодеваются в баб, а бабы в мужиков. Тут даже пресса десять лет не может разобраться, как правильно звать Верку Сердючку – она или он. Но реально ты перегнула палку, перестреляв такое количество народу. Представь себе завтра утренний выпуск новостей, когда в лаборатории найдут трупы мента с экспертом.

Диджей врубил ударную песню She‘s a Maniac, толпа с визга перешла на настоящий рев, в танцоров снова полетели лифчики и что-то кружевное.

– Свидетелей всегда надо убирать, – прошептала Раэль. – Знаешь, у меня столько тысяч лет не было заказов… пришлось срочно перечитать и просмотреть приличное количество триллеров – и везде рецепт один и тот же. Хоть один свидетель выживет, – и все, киллеру кранты, повяжут.

– Так я и знала – надо было отобрать у тебя «День Шакала», – хлюпнула соусом Локки. – Ты когда прочла – неделю даже в душ ходила в черных очках. Пистолеты вон купила с глушителями. А «Лицо со шрамом?» Ты ведь действительно хотела пойти на первое «дело» с пулеметом – типа say hello to my lil friend [13] . Скажи спасибо, что я отговорила. Стрельба эта по-македонски, как у Тарантино… лучше б тебе такой заказ вообще не поручали.

– Я чуток заржавела, – созналась Раэль. – Одно дело – прибить толпу вооруженного народа, а другое – одинокого человека. Признаюсь, я существенно подрастеряла квалификацию в убийствах. Но ты же сама понимаешь, что ангелы возмездия давно переориентированы на другую работу. Здорово, да? Сначала тебе веками внушают: ты крутой киллер, сноси огнем и мечом всех, кто стоит на пути сил добра. А потом: цели изменились, положи меч на полочку, дорогая, тебе уже подобрали новую работу, будешь составлять букеты из нежных розочек. В жопу бы им вставить эти розочки… Я тебе так скажу – если ангела однажды научить убивать, это потом сидит в перьях генетически. Ну, грохнула троих…