– Я? – возмутился Малинин. – Да вы че, повелитель? У нас в казарме даже распоследний дурак «Онегина» читал, даже например, ротмистр Козо-марченко. Хотите цитату отрежу наизусть? «Пирушки, блядки надоели – Онегин триппер подхватил. Забыл он светские манеры, в деревню к бабке покатил».

– Оооо… – взялся за сердце Калашников. – Я мог бы и догадаться, ведь давно с тобой уже знаком. Это матерный Онегин. Хрен знает, кто его вообще написал – может, конечно, и сам Пушкин. Но классический оригинал совсем другой. «Мой дядя, самых честных правил, когда не в шутку занемог»…

– Мне первый вариант больше по душе, – скривился Малинин. – Там во всем ее натуральном блеске отображена человеческая жизнь, а не какой-то честный и больной дядя. Но даже если я читал неправильного Онегина, сути вопроса это не отменяет. Как может Кудесник быть самому себе отцом и сыном?

Калашников мысленно воззвал к высшим силам.

– Вообрази, братец, следующий расклад, – терпеливо заговорил он. – Жил-был себе в Небесной Канцелярии Голос. Стало ему скучно. И вот однажды, аккурат по нынешнему времени 33 года назад, он послал на Землю святого духа для непорочного зачатия, чтобы у него родился сын – Кудесник

Малинин застыл, словно ледяная глыба.

– То есть так… – медленно начал казак. – Голос сам послал на Землю себя, чтобы у него родился сын, который им же и является? Повелитель, у меня страшно голова разболелась. Я ни хрена не понимаю. Мне нужен дохтур.

– Тебе патологоанатом скоро понадобится, – взбеленился Калашников. – Объясняю на чистой латыни. Голос един в трех лицах. Возьми огонь, тепло и свет. Это разные субстанции. Но ведь они вполне могут существовать вместе? Голос же в доброте своей неслыханной открывает тебе, мудаку, три ипостаси, три разных лица – в том числе и голубя… перемать твою так!

– Я боюсь голубя – у него есть лицо, – дрожал Малинин. – Это даже хуже, чем в фильме ужасов. Но вы мне так и не растолковали… можно, я повторю? Если Кудесник сейчас в Ерушалаиме – то в Небесной Канцелярии его типа нет?

– Есть, – лаконично ответил Калашников.

– А как же он…

– Убью…

…Малинин вновь сосредоточился на гроте. Однако слишком долгое молчание шло ему во вред, заставляя голову излишне напрягаться. Увидев, что Калашников успокоился и перестал злобно сопеть, казак решил снова попытать счастья.

– Повелитель, – льстиво прошептал он. – Три лица – так три лица. Хоть десять. Но для чего Голосу потребовалось превращаться в своего сына на Земле? Умереть за грехи людские? Напрасно. У людей столько грехов… не проще ли ему их уничтожить, наделав новых, совершенно безгрешных?

– Ты думаешь – Голос глупее тебя, что ли? – начал снова закипать Калашников. – Пробовал он раньше, наслал на Землю всемирный потоп. Утонули все к свиньям, кроме праведника Ноя с семьей. Этот Ной еще спас по паре всяких животных, загнав их на специально построенный ковчег.

– Животные тоже были грешны? – расширились глаза Малинина.

– Их за компанию, – Калашников чиркнул рукой по горлу. – Голос замыслил так грешное человечество с грешными же животными в воде утонет, а на смену им придут мирные и красивые обитатели Земли.

– Но это не помогло… – догадался Малинин.

– Правильно, – подхватил Калашников. – Люди заново расплодились, и через энное количество времени на них уже висело больше грехов, чем наград на Брежневе. Голос понял, что воспитательная мера уничтожением не работает. Поэтому он решил не наказывать людей, как в прошлый раз, а показать им свою любовь. Увидев, что Кудесник, возлюбленный сын Голоса, умер за их грехи, люди по теории обязаны были утонуть в соплях, и больше не грешить.

Малинин ухмыльнулся, изображая всю наивность такой мысли.

– После этого до Голоса окончательно дошло – в отношениях с людьми нормальную систему выстроить невозможно, – кивнул Калашников. – Убивай или умирай за них хоть каждую неделю – им в принципе по барабану. Больше Голос не устраивает потопов, и не лезет на крест. Не исключаю, что он хочет дождаться третьего варианта, пока мы сами себя угробим. Судя по нынешней экологии и ценам на нефть – ждать ему осталось не очень долго.

…Раздался скрип – парочка, как по команде, с опаской пригнулась.

…Тревогу посчитали ложной. Зловещий скрип изнутри грота оказался попросту храпом, взявшим в тот момент особо высокую ноту. Калашников прислушался – такое ощущение, что в унисон храпят сразу три разных человека: заливисто, коротко, и захлебываясь. Дверь мерно вибрировала. Заблудившийся у Масличной горы путник мог принять грот за логово тигра.

– Повелитель, – очертя голову, перешел в атаку Малинин. – Я лицо подчиненное. Но, будьте любезны, озвучьте информацию, сколько еще мне тут с вами сидеть? Если принимать во внимание бредовую версию о том, что мы – персонажи триллера, написанного «на коленке» за пять месяцев, так тем более, нам у грота тусоваться смысла нет. Обращаю ваше внимание – мы присутствуем в книге, можно сказать, почти мельком. Давайте предоставим Кудеснику право самому искать – апостолов, Каиафу, Да кого угодно. Он и без нас управится. А мы пойдем домик поищем заброшенный, чтобы обратно в Ад перенестись. Про Neverland-то, небось, уже забыли? А я вот помню…