Мы же можем пойти немного дальше и указать на еще более странные закономерности. Общеизвестно, что линия северного полярного круга представляет собой проекцию окружности на небесной сфере, по которой Северный Полюс Мира смещается (в силу явления, называемого в астрономии предварением равноденствий) вокруг полюса эклиптики. Но если небесная сфера неподвижна, то земной шар повернут в пространстве относительно нее, а точнее, относительно плоскости эклиптики, тождественной плоскости орбитального вращения Земли, на 23,5 градуса. Это смещение на 23,5 градуса и зафиксировано в линии северного полярного круга. Если соотнести точку северного полюса земли с актуальной полярной звездой, — альфой Малой Медведицы, — то центр эклиптики, а значит, и истинный полюс неба (наиболее неподвижный из всех, так как именно вокруг него ось земли описывает окружность в течение огромного периода времени — 25.960 лет) будет проецироваться на линию северного полярного круга. Но как определить, в какую именно точку?

Тут на помощь приходят первые глобусы эпохи Возрождения, на которые под тем же углом в 23,5 градуса была нанесена проекция эклиптики, наклоненная к земному экватору и отмечающая соответственно северный тропик Рака и южный тропик Козерога. При этом важно, на каком меридиане поместить проекцию знака Козерога, что далее позволит логически определить порядок проецирования созвездий на земной шар, а также найти на северном полярном круге точку, соответствующую центру эклиптики. Все старые карты и глобусы на этот вопрос отвечают однозначно. Исходя из позднесредневековых и возрожденческих знаний о географии, знак Козерога — самая южная точка эклиптики — проецируется на меридиан, который проходит через Уральские горы (Рифейские, как их называли греки), символическую границу Европы и Азии. Но на этот же меридиан — 60 градусов восточной долготы — привело Гастона Жоржеля исследование географии древних цивилизаций! Значит, полюс эклиптики, истинный полюс мира, при проекции на земной шар соответствует полюсу окружности, по которой происходит смещение очагов цивилизаций в течение тысячелетий.

Если мы сегодня способны проделать подобные логические умозаключения, исходя из элементарных знаний астрономии и географии, почему бы не заключить, что и древние, владея подобными знаниями (что доказывается многочисленными современными исследованиями древнейших обсерваторий китайской, шумерской, кельтской и других традиций) и не будучи обремененными технократическими и агностическими предрассудками, прекрасно отдавали себе отчет в соответствиях между землей и небом и строили на этих соответствиях свою сакральную географию и логику своей сакральной истории? Но скорее всего, постепенно полнота этого синтетического знания ушла в область психических архетипов, сказок, преданий, легенд, проявляясь наиболее открыто лишь в особые, поворотные периоды истории человечества.

Эмпирическое открытие гипотетического полюса цивилизаций французским традиционалистом, возможно, поможет объяснить не только множество загадочных фактов человеческого прошлого, но и даст ключи к пониманию одной из самых странных тайн современности — к пониманию тайны “русского патриотизма”, никоим образом не сводящегося к банальному национализму конкретного этноса. “Русский патриотизм” в своем глубинном измерении универсален, “всечеловечен”, как говорил Ф.М. Достоевский, так как он связан с “внутренним континентом”, причем с континентом центральным, расположенным в непосредственной близости от неподвижной точки “колеса бытия”, круга странствий человеческой души. И быть может, весьма провиденциально, что наиболее близким к точке этого северного центра является город с именем Инта, что так похоже на имя перуанского бога солнца Инти и арийского Индру. Тем более, что, если спроецировать небесные созвездия на землю, исходя из вышеприведенных соответствий, то наш центр, а равно и центр эклиптики, попадет в созвездие Дракона — извечного противника Индры и солнечных “богов” Победы.

Любопытно, что обителью Индры в индуизме считается в разных вариантах то Север, то Восток (читай северо-восток), а имя его слона — Айравата — совпадает с джайнским названием самой северной страны на земле. Но эта страна, как мы уже говорили, называлась также Варахи — “земля Дикого Кабана”, что точно соответствует греческому корню “bor”, т. е. север, или стране Гиперборее (“лежащей на крайнем Севере”), родине солнечного Аполлона — тоже “убийцы Дракона”. И не случайно, что, согласно древнегреческим источникам, гиперборейцы посылали в Дельфы символические дары пшеницы через скифские и более северные русские земли. Любопытно, что слово “варахи” напоминает также “варяги”, т. е. легендарный народ, давший русским священного монарха.

В легендах о гиперборейцах всегда подчеркивается “растительный” характер их даров — колосьев пшеницы. Древнейшая традиция считает, что землепашество являлось наиболее древним занятием людей, предшествующим скотоводству. В этом отражалась общеметафизическая точка зрения древних, всегда ставивших принципиальный покой и фиксированность (оседлость землепашцев) выше динамики и изменчивости (кочевничество и скотоводство). Наиболее же характерным занятием русских всегда было именно землепашество. В этом отношении интересен следующий факт. Одно из старых названий славян было “вэнэ” или “венеты” — по имени одного из славянских племен. И до сих пор эсты и финны называют русских “вэнэ”. Во всем этом нельзя не заметить явной параллели с “ванами” скандинавских саг. Ваны — это группа богов, занимавшихся земледелием (в отличие от кочевников и скотоводов асов), воплощавших функции сакрального миролюбия и обитавших, согласно древним сагам, в низовьях Днепра и Дона. Тут уместно вспомнить и то, что одно из любимых и самых частых русских имен — Иван. Хотя оно и является производной от еврейского Иоанн, можно допустить, что самоназвание славян сохранилось в христианизированной форме — тем более, что существует странное символическое совпадение между евангельским сюжетом о голове Иоанна Крестителя и древнегерманскими мифами о ванах и о голове великана Мимира, которую ваны отрубили и послали асам. Тот же сюжет усекновения главы является центральным и в житии Иоанна Предтечи. Причем, подобно тому, как Один, вождь асов, оживляет голову Мимира, предсказывающую ему начало Страшного Суда (Рагнарекр), так и христианские предания повествуют о чудесном обретении говорящей головы Иоанна Крестителя. Сюда же следует добавить и оповещение о Страшном Суде головы Мимира — прямая параллель к эсхатологическому оповещению пророка Иоанна о приходе Мессии.

Все это, на наш взгляд, можно объяснить единым прадревним мифологическим комплексом, который был укоренен в индоевропейских народах в изначальные времена. Исторические вспышки этого комплекса всегда соотносились с некоторыми циклическими закономерностями и определенными территориями. “Внутренние континенты” и их мифология могли скользить по планете вместе с племенами — их носителями. Могли четко фиксироваться в определенных местах земли. Могли передаваться от народа к народу. Могли, наконец, интегрироваться в различные религиозные структуры, образуя архетипическое единство традиций. Для нас во всем этом главное — выявить логику конкретной архетипической традиции, ее духовное и символическое содержание. Этносы, которые в те или иные периоды становились носителями этой Традиции, пропитывались ею, превращаясь в этносы теофорные (богоносные) или идее-носные — в земное тело некой небесной сущности, живой идеи, архангела.

Какими бы ни были преходящие исторические причины священного отношения к этим землям, какими бы ни были народы, их населяющие, “Внутренняя Россия” в самом глубинном своем измерении отождествлялась с “земным раем”, с территориями золотого века, тем более, что символизм Гипербореи, Варахи, землепашцев ванов-Иванов и т. д. — устойчиво связывался в самых различных традициях именно с древнейшей прародиной, где жили свободные, бессмертные предки. Говорить о “национальной принадлежности” жителей рая довольно нелепо. Поэтому всякий всплеск бессознательных архетипов “мистического патриотизма” в русском народе никогда не был сопряжен с обычным малым национализмом. “Русскими” сами русские называют всех, кто солидаризуются с ними в их глубинной интуиции о святости земель, на которых они живут. Это принципиально отличает их от других народов и, в частности, от других славян, гораздо более трезво и рационально осознающих границы национального. Хотя нечто подобное всегда было характерно для истинно имперских народов, в России это проявлялось и проявляется в особой форме и с особой силой.