Лицо Дантон во время этой речи наливалось краской, а теперь она взорвалась:

— А если женщина не хочет быть матерью? Темперамент неподходящий или вообще не хочет? А лесбиянки — те, которые и хотели бы быть матерями, но предпочитают усыновление или искусственное осеменение?

— Еще во втором поколении крешийцы исключили биологическую основу лесбиянства. В первом поколении, может быть, отклонения еще были.

Дантон чуть не брызгала слюной, но смогла овладеть собой.

— Это же просто смешно! И прежде всего это нарушение гражданских прав!

— Так ли? Ты вспомни, что это не земное общество. Зато они могут предложить Земле решение проблемы гомосексуализма.

— Чушь! А те, чей гомосексуализм обусловлен условиями в семье? Где отца нет или он слаб, а мать доминирует? Что ты на это скажешь?

— «Медицист», с которым я беседовал, мне сказал, что семейная среда не определяет гомосексуализма. Как ты знаешь, на Земле у многих бывают слабые отцы и сильные матери, но мало кто приобретает гомосексуальную ориентацию. Он мне сказал, что это действует лишь на тех, в ком склонность к гомосексуализму заложена генетически. И если эти гены скорректировать, то такой тенденции не будет, какова бы ни была ситуация в семье.

— Ты говоришь о гомосексуальных мужчинах! А лесбиянки?

— То же самое, Мадлен. Послушай, я не защищаю марсиан, хотя результатами восхищаюсь, Иегуда бен-Ионафан — он крешиец — говорит, что иногда ребенок начинает проявлять скрытые гомосексуальные наклонности, но это мутация.

Точно так же исключается на генном уровне диабет, но изредка появляется ребенок с диабетом. Радиация действует даже сквозь слой скалы толщиной в милю. И при обнаружении диабета или гомосексуального поведения ребенка лечат. Исправляют генетический комплекс.

— Они делают из людей роботов!

— Ты хочешь сказать, что человеку должен быть предоставлен выбор: болеть диабетом или не болеть?

— От их генных инженеров Земля могла бы многому научиться, — сказал Орм. — Они далеко нас обогнали.

— И этот рынок ты тоже хотел бы захватить? — поддел его Бронски.

— А почему нельзя приносить людям пользу с выгодой для себя? Но я вот что хотел бы понять: марсиане должны контролировать рождаемость, но это строго воспрещено законом Моисея.

— Если бы они этого не делали, не успевали бы каверны выкапывать для растущего населения. С другой стороны, их женщины никогда не делают абортов.

— А что, — спросила Дантон, — если женщина не захочет перестать рожать детей?

— После рождения третьего это должно быть прекращено. Но она может вынашивать чужие яйцеклетки и помогать ухаживать за детьми других женщин.

— У них тоталитаризм!

— В определенных аспектах — да. Но это единственная подлинная теократия в пределах Солнечной системы — если они говорят правду.

— Теократия — ты имеешь в виду правление священнослужителей?

— Нет. У них нет священнослужителей, хотя потомков Аарона — в изобилии. И храма у них нет. Единственный храм для них — в Иерусалиме. Кстати, Иегуда страшно возбудился, когда я ему сказал, что римляне разрушили этот храм в семидесятом году новой эры. Они здесь этого не знали, конечно.

А потом он и говорит: «Это безразлично. Мы его отстроим», — и тут он побледнел, будто сказал то, чего говорить не должен был.

— Ага! — веско сказал Орм. — Значит, у них есть планы на Землю?

— А если у них нет священнослужителей, почему ты называешь их теократами?

— Потому что мне кажется, что ими управляет Он.

— Что еще за он? — крикнул Орм.

— Он — это Он, — Бронски показал пальцем на горящий шар.

Орму вдруг показалось, что кожа его испарилась, и нервы обжег пылающий воздух.

— Ты хочешь сказать… Иисус?

— Как сообщил мне Иегуда, Иисус разрешает самые сложные юридические вопросы и иногда вмешивается в процесс управления. Он по сути, если не по имени, Великий Судия.

Холодок пробежал вверх по позвоночнику Орма, покрыл мурашками шею и скользнул под волосы Шар был похож на огромный огненный глаз. Не на него ли он смотрит?

— Возможно, теократия — неточное слово, — согласился Бронски. — В конце концов, его называли Сын Человеческий — это значит, что он человек. Он не считался ни сыном Божиим — разве что через усыновление — ни Богом. Но на самом деле…

Орм сказал себе, что слишком бурно реагирует, даже если марсиане его и обманывали. И все же в этот вечер, произнося коленопреклоненно вечерние молитвы, он заметил, что обратил лицо в сторону сияющего шара. Орм быстро вскочил, покраснев, как будто был застигнут за каким-то страшно неприличным — даже греховным — действием.

На следующий день он вместе со своими товарищами был приглашен в кабинет Хфатона в Тлет'ше — главном университете. Там их ждали остальные пятеро допросчиков и учителей: Йа'акоб, Жкииш, Ша'ул, Йирмейа и Хммидрон. Земляне расселись, было предложено угощение в виде воды, фруктового пунша и мацы с ломтями вяленой рыбы. Орм мельком подумал, как бы они отнеслись к комбинации рулета, сливочного сыра и копченого лосося, о которой здешние евреи не могли слышать. Дали бы ему на это патент, дело могло бы быть прибыльным. Но разрешат ли они такую монополию, тем более гою? Да и что будут стоить на Земле марсианские деньги? Ладно, посмотрим со временем.