Торину требовалось найти ответы на свои вопросы, но другое существо могло находиться поблизости. Он схватил женщину за плечо:

— Мы должны идти. Немедленно!

— Торин, пожалуйста…

— Бьяр мертв. Ты ничего не можешь поделать.

— Нет! — зарыдала Мали. Она обхватила себя за плечи, как будто хотела спрятаться, свернуться внутрь себя, чтобы ничего не осталось. — Неправда, — прошептала эльфийка. — Это не моя вина. — Она скорчилась в рыданиях, почти касаясь лбом земли.

— Мали… — Торин нервно огляделся вокруг — ему что-то послышалось, — схватил женщину за руку и, не особо церемонясь, потянул.

Эльфийка подняла голову; глаза ее расширились. Выкрикнув предупреждение, Мали толкнула воина так сильно, что тот отлетел на несколько шагов.

Меч просвистел там, где несколько секунд назад стоял Торин. Тот развернулся и столкнулся лицом к лицу с еще одним человеком-ящерицей.

Существо нанесло следующий удар, стремительно описав мечом полукруг. Смертоносный клинок рассек одежду Торина, оставив сочащуюся кровью царапину.

Полоса огня обожгла ребра Торина под плечом. Он ощутил, как кровь теплым пятном разлилась по его правому боку.

Прижав локоть к ране, Торин метнулся в сторону, прочь от Мали, надеясь, что тварь последует за ним.

— Беги! — задыхаясь, прокричал он и поднял меч, но у него никак не получалось нанести удар.

Этот человек-ящерица был столь же тяжелым и неуклюжим, как его собрат, но более проворным. И лучше владел мечом. Размахивая огромным смертоносным клинком из стороны в сторону и вверх-вниз, существо приближалось к Торину.

Воин переложил меч в левую руку. Он едва увертывался от ударов: клинок казался невероятно тяжелым, а ноги отказывались слушаться.

Тварь метнулась вперед, нанося удар, и лезвие его оружия на излете задело руку Торина.

Воин застонал от боли, чуть не выронив меч и едва не теряя сознания. Так много крови. Он чувствовал, как она течет по ноге, капает на землю, жизнь быстро покидала его. Следующий удар, он знал, будет последним.

Человек-ящерица высоко поднял меч для смертельного удара.

Затем зрение Торина начало играть с ним шутки. Показалось, что меч существа, начав опускаться, замедлился. Мали ползла тоже неестественно медленно, но не прочь в безопасность, а к Торину, к чудовищу.

Воин закричал, и ему показалось, что этот голос, чужой, незнакомый, принадлежит кому-то другому. Торин бросился вперед, чтобы заслонить эльфийку, и ему почудилось, что он опять попал в зыбучий песок, такими замедленными были движения. Слишком замедленными.

Рука женщины медленно-медленно поднялась в воздух. В ее кулаке была зажата Аквара Кедаса. Кристалл сиял на солнце, как драгоценный камень при свете огня, голубым огнем и золотой радугой.

Меч человека-ящерицы ударился об Аквару. Металл издал пронзительный звук, а кристалл ответил оглушительно чистым звоном; мелькнула ослепительная молния.

Опять двигаясь с обычной скоростью, существо завопило и упало назад, его тело раскололось, ярко вспыхнув, меч, растрескавшись, кусками осыпался вниз.

Голубое сияние кристалла исчезло, и Мали упала на руки Торина. Она была столь слаба, что у воина от неведомого доныне страха перехватило горло. Торин осторожно перевернул эльфийку на спину. На шее у Мали под нежной кожей отчетливо билась голубая жилка, и он вздохнул с облегчением.

Вскоре ее веки задрожали и открылись. Эльфийка вскочила, взгляд её бешено метался во все стороны в поисках чудища, пока, наконец, не остановился на неподвижно лежащем теле и разметавшихся крыльях, одно из которых раскололось на куски как каменное. Сверху труп чудовища усыпали осколки меча.

Успокоившись, Мали воззрилась на кристалл, лежащий у нее на ладони. Он больше не сверкал золотистыми цветами пустыни, они сменились чистым серебристо-голубым — цветами неба, прозрачной воды и бутонов зиска. Символы, выгравированные внутри кристалла, ясно проявились на гранях — две слезинки, нарисованные непрерывной линией.

— Я не понимаю… Что произошло? — прошептала Мали.

Тихие слова удивления застыли у нее на устах, когда женщина перевела взгляд с кристалла на тело чудища и его разбитый вдребезги меч.

Торин осторожно прикоснулся к Акваре. На ощупь, несмотря на выгравированные знаки, она была гладкой, и его пальцы ощутили слабое приятное тепло — раздражающее покалывание больше не возвращалось.

— Ты все понимаешь, — сказал воин эльфийке и, не говоря ни слова, взял свободную руку Мали и провел ею по разорванным краям его одежды к кровоточащей ране на ребрах. — Ты должна только верить.

Мали неуверенно посмотрела на Торина широко раскрытыми глазами.

Он сильнее прижал ее руку к своей ране и, хотя его веки казались слишком тяжелыми, чтобы можно было держать их открытыми, постарался встретиться с ней взглядом, передавая собственную непоколебимую веру.