Шрифт:
Отсосав по бокальчику «Туборга», вслед за ним отправились на воздух, на «небольшую экскурсию», и рязанские «слоники»:
– Охота «Аврору» поглядеть. Пацаны гутарили – клёвая посудина! Жаль только, что стрельнуть не разрешают.
10-й, «заказной» отдел УУР ГУВД СПб и ЛО
Когда комиссия из двух серьезных особей вылезала из черного главковского «мерса», Егор на противоположной стороне улицы подал знак – раскрыл древний, в продолговатых дырах вдоль спиц, вороний зонтик. Тот предсмертно сконвульсировал и предательски не распахнулся. Тем временем в дежурке, услышав условный грохот изъятой фомки о батарею, немедля привстал старший сержант Махаюр. Выпрямить сгорбленные плечи он явно опасался – маловата была «кольчужка». Но зато в глаза отчетливо бросалось – выскоблен. Рядом с полукруглым кассовым окошечком дежурки было прикреплено предостережение: «Вход только по пропускам. Сотрудник, предъяви удостоверение! Приказ начальника ГУВД № 729 от…» (В бездне указаний никто и никогда не смог бы проверить наличие или отсутствие подобных распоряжений.)
Два подполковника самоуверенно вошли в здание: их движения выдавали явное нежелание остановиться перед КПП.
– Старший сержант патрульно-постового полка № 2 Махаюр! – отдал честь непростой молдаванин.
– Вы нас не пропустите? – вяло приложив руку к козырьку сшитой на заказ аэродромной фуражки, ухмыльнулся подполковник Гурнов.
– Товарищ подполковник, я указаниям начальника УР наперекор не пойду, – пожаловался на начальника-зверя Махаюр.
– Ишь ты! – возмутился второй подполковник, Назаров,
– Сержант прав! – довольно проурчал первый, выдавая интонации и апломб маршала Рокоссовского.
В этот момент на лестнице, «абсолютно случайно», появился Олег Торопов.
– …Пока не наскребем исчерпывающих процессуальных доказательств причастности гражданина Ворсиша к преступной деятельности – никаких задержаний! – на ходу ухал он кому-то в шахту лифта. – Товарищи, здравия желаю! Вы к Максиму Сергеевичу?
– Да.
– Постовой, пропустить немедленно! – грозно приказал Торопов.
– Так мне же потом!.. – делано ужаснулся Махаюр.
– Ответственность за нарушение беру на себя! – с мужеством произнес Торопов. Произнес так, словно бы он без приказа Ставки решил поднять во весь рост батальон. – Товарищи, второй этаж. Извините, мне в политотдел – сверить планы воспитательной работы.
После этих слов Торопов почувствовал, что с «политотделом» слегка перегнул.
– Товарищи, осторожнее! – предупредил Махаюр, указывая на аккуратный листок бумаги возле незакрывшихся год назад дверей лифта. Указал манерно, не пальцем. Объявление гласило: «Уважаемые граждане, лифт не работает, первая ступенька – расшатана. Извините за неудобства».
Подполковники понимающе переставили свои ноги через «неудобства» и прошли наверх.
Пружина двери в отдел была снята. Поэтому проверяющие сразу узрели спину в пиджаке, назидающую подчиненным:
– …А ты думаешь, мы одни вкалываем! А анализ статистики, досуг сотрудников, наконец хозяйственное управление! Или ты думаешь, что горюче-смазочные материалы к нам с неба валятся! А финансово-плановое?! Гроши кто насчитывает!
Есаулов, увлекшись, чуть было не поставил правильное ударение.
Перед дверью, на мраморной доске той же площади была приклеена (не отдерешь!) вывеска: «Прием по рабочим вопросам от… до…; прием по личным вопросам от… до…».
Написано было мастерски! Это расстарался состоящий на профилактическом учете профессиональный гравер и «лепила» фальшивых дипломов о высших образованиях недавно освободившийся Циркуль.
– Товарищ Есаулов?! – догадались подполковники, по-лисьи дотрагиваясь до плеча руководителя.
– Здравия желаю! В гости к нам? Или по делу?
– Нам предписано…
– Прошу прощения! Давайте не будем мешать людям работать. Пройдемте ко мне. Прошу… Иванов, чай, печенье ко мне в кабинет!
Справа на стене висела новенькая фанера в рамке. Это означало, что уголок информации в наличии – всё как у людей. Вырезанная статья «Все ли прошли диспансеризацию?» обнадеживала заботой. На фотографии была изображена внимательная докторша, слушающая, очевидно, диспансеризуемого. Вот только интонация фотоэтюда колебалась между осмотром перед космическим стартом и санобработкой в колонии строгого режима. Рядом коробился свежей гуашью лист картона, символизирующий «Молнию». Сегодня та шарахнула по выявленной бреши в дисциплине отдела:
«Вчера начальником отделения тов. Махно было сделано устное замечание одному из сотрудников нашего подразделения за неопрятный внешний вид в районе головы. Специально не упоминая его фамилию (не хотим позорить на первый раз), напоминаем о недопустимости подобных фактов у остальных офицеров».
Подписано – «Актив». Проставленный чуть выше названия листка гриф грозил: «За пределы подразделения не выносить!»
Подполковники притормозили возле стенда. Очевидно, их привлекли переливы гуаши.