Шрифт:
– Чё, мужики, нормально погуляли? – поинтересовались из окошка притормозившей рядом машины ОВО Василеостровского РУВД.
– Погуляли – зашибись, – тихо кивнул Козырев.
Эпилог
На положенные девять Лямкиных, а, точнее будет сказать, «без лямкиных» дней Козырев вместе со всеми не поехал. Ольховская, Ладонин, даже Катя-Катюша в этом решении его не поняли и не поддержали. Дескать, не по-людски это, не по-христиански. Но Паша лишь отмахнулся: «Значит, считайте, что я – нелюдь и нехристь». А сам подорвался на Южное кладбище на следующий, на десятый по счету день своей новой жизни. Этот немного странный отсчет вовсе не означал, что его жизнь отныне кардинальным образом изменилась. Скорее наоборот – это он сам, лично, изменил свое к ней, к жизни, отношение.
Когда два года назад здесь, на этом не шибко престижном по причине близости к мусорной свалке песочном участке они хоронили Антоху Гурьева, никто и представить не мог, что пройдет совсем немного времени и рядом лягут бригадир Нестеров и «грузчик» Лямка. Здесь и одному-то лежать тесно. А теперь вот ничего, втроем поместились. А если убрать покосившуюся скамеечку и покусанный ржавчиной стол, вполне можно выторговать еще одно спальное место. И получится как в любимой песне бригадира: «…И в том строю есть промежуток малый. Быть может, это место для меня».
«…Мужики, только вы не подумайте ничего такого! Фатально-суицидальных настроений у меня не наблюдается. Напротив, впереди – исключительно дел и планов громадьё.
Просто я к тому веду, что лишь теперь, после смерти… после ухода Лямки… окончательно понял, что всё в нашей жизни предопределено. Не бывает в ней случайных совпадений. Может, конечно, вам троим ТАМ и правда виднее, но я… Короче, я знаю. И пример с мистером Чёрным, случайно встретившем в поезде Москва-Петербург двойника, который ты, Лямка, собирался мне сейчас привести…
А ты как думал? Я же тебя, голубчика, как облупленного… Так вот, этот твой пример ни фига не опровергает. Помнишь любимую присказку Камыша? „Не то пальто“…
Кстати, Лямк, а ведь ты, наверное, и не в курсе, чем у нас тогда на Петровской набережной всё закончилось? Всяко ведь ежедневные сводки о происшествиях до вас не доходят? Оно, конечно, ежедневные эти вам на фиг не сдались, но по итогам той чертовой пятницы я все-таки отчитаюсь. Да и Антохе с бригадиром наверняка интересно будет послушать.
В общем, Ребуса и Некрасова застрелили. Это, Александр Сергеевич, если выражаться высокопарно, но доходчиво – персональная за тебя ответка… Да, пожалуйста. Обращайтесь ещё… Завьялов и мистер Черный в больницах: первый – в Германии, второй – в тюремной имени доктора Гааза. Двух „рязанских“ этапировали в Казань. Есаулов говорил, что за ними там целый криминальный воз и маленькая тележка…
За Севера с Утюгом не переживай – на этих всё как на собаках. Они уже на следующий день Ладонина из „Крестов“ встречали. В свойственной манере. Ольховская рассказывала, что красные кирпичные стены Арсенальной каким-то чудом устояли…
Вот только мистер Серый ушёл. Сейчас ищут, но что-то мне подсказывает – не найдут…
„Хроники Дионисия“, которые ты, Лямка, спас, передали в Эрмитаж, на реставрацию. Обещают, что всё будет чики-чики. Так что не зря ты за ними в Неву сиганул. Хотя, если честно, Ванька: а ну бы их в жопу! И сидели бы мы сейчас, бухали в твоей любимой „Былине“ на Рубинштейна.
Тут еще вот какое дело, Лямк. Я знаю, ты сейчас сильно расстроишься, но…
В общем, когда ты в отпуск ушёл, у вас из аналитики что-то такое потырили: то ли дела секретные, то ли базы кусок, а может, и всю, оптом – не суть…
Откуда я знаю как?! Все ж теперь молчат, как партизаны!
И вот когда с тобой вся эта беда приключилась, начальство своё положенное на твоих похоронах, конечно, отрыдало. А потом…
Короче, они эту кражу на тебя списали. Как на „всё равно покойного“…
Ого! А разве ТАМ по „матушке“ тоже дозволяется?… Ладно тебе, Антоха, помню я „про слишком много будешь знать“, просто интересно же…
Лямк, а знаешь, кто до такого додумался? Точно. Он. Конченый мудак майор Безмылов. Типа, ему (то бишь тебе) от этого все равно ни холодно ни жарко. Прикинь, гнида какая? А родственник твой, между прочим, хоть эту идею и не поддержал, но и не вступился за тебя.
По сути, мужики, это и стало последней каплей…
Гурьев, кончай прикалываться, а? Все те, которые ты сейчас перечислил, все-таки были предпоследними. А тут…
Короче, встречаю я на лестнице Безмылова и говорю ему: „А вот лично меня, товарищ тамбовский-волк-вам подполковник, от ваших начальственных высказываний и стратегий стратегических попеременно отчего-то бросает то в дрожь, то в холод. А посему не пошли бы вы все в задний проход со своими презервативно-разрывными мероприятиями?“