Евницкий отставил допитую чашку кофе, кивнул Нечаеву, мол, «вы уж тут сами теперь без меня разбирайтесь, а я свое слово сказал», и направился к выходу. Подойдя к двери, он укоризненно посмотрел на Нестерова взглядом, который покойный Антоха Гурьев называл «ну-что-же-ты-Иглесиас?», после чего удалился. Александр Сергеевич окончательно убедился, что сейчас его будут прорабатывать. И не ошибся.

Нечаев мрачно глянул на бригадира поверх очков, затем уткнулся в бумаги и, не отрывая от них глаз, пробурчал:

– Где твои? На «Динамо»?

– Так точно. Держат курс от значка ГТО к олимпийским медалям. В Афины опоздали, теперь пробуем успеть к Пекинской.

– Тогда передашь им, когда увидишь, что Фадеев поручил наказать весь ваш экипаж.

– Можно поинтересоваться, за что?

– За грубое нарушение служебной дисциплины, выразившееся в самовольном оставлении поста наблюдения за объектом «Андреевский рынок» и проведении мероприятия «НН» без соответствующего предписания. Приказание спущено по линии «братьев», обсуждению и обжалованию не подлежит.

– Н-не понял? – искренне удивился Нестеров. – Вы же мне сами говорили, что материал достойный и что Конкин вроде как хвалил, благодарил…

– У начальства, сам знаешь, семь пятниц на неделе. Сегодня любит – завтра бьет…

– А вы, Василий Петрович, значится, к таковому себя не относите. Вот, блин, а мужики-то не знали…

Нечаев сердито глянул на бригадира:

– Сергеич, ты что, пытаешься меня оскорбить? Уверяю тебя, это не так просто. В этой жизни меня оскорбляли высококвалифицированные специалисты, не чета тебе. Тем более что в чем-то Фадеев прав – а если бы вас этот хренов «дипломат» срубил, тогда что? Питерское ОПУ в центре международного скандала? Распиздяйство бригадира Нестерова спровоцировало обострение российско-германских отношений?

– Виноват… Был неправ… Вспылил… Я что? Я ничего. Наоборот, чувствую, что за этот месяц благодаря неустанным заботам нашего руководства крепчаю гораздо быстрее, чем его маразм. Но ребят-то за что наказывать? Классно же было сработано!.. Ну признайся, Василь Петрович, без протокола, просто чтоб мне, старому мудаку, чуток спокойнее было, а?

– Нормально сработали. Хотя на то свинье и рыло – чтобы она рыла. Ладно, не хмурься. Ничего особенного, но сработали нормально. Как и положено. Может, потому и взъебали… И все, хватит об этом, не нашего ума это дело, пущай чекисты сами разбираются… У тебя Козырев когда в отпуск идет?

– В сентябре.

– А Лямин?

– Вслед за ним, в октябре.

– Значит, так: Козырев пойдет в январе, а Лямин, который вслед за ним, – в феврале. Ольховской – выговор. А ты, кстати, в этом году когда гуляешь?

– Отгулял уже, Василь Петрович, в мае отгулял.

– Ну, тогда… тогда… – Нечаев задумался.

– У меня еще строгого с предупреждением не было, – передразнивая знаменитого Афоню, услужливо напомнил Нестеров.

– А тебя мы лишаем тринадцатой, ясно?

– А у меня, с моим неполным служебным, ее и так не предвиделось.

– Значит, ты и не шибко расстроишься. Все, Александр Сергеевич, свободен. Приказ будет к вечеру, скажешь своим, пусть зайдут – распишутся. Да, еще: скажешь Козыреву, что с завтрашнего дня он снова в отделе. Хватит ему балду пинать. А то мне Валера Тихоход уже всю плешь проел, каждый день заявляется. Я ж его из отпуска дернул, а у него вроде как билеты на юг взяты… Короче, с утра начальник гаража звонил – восстановили «девятку» вашу. Похоже, побегает ишо.

– А с гаишниками вопросы утрясли?

– Утрясли. Долг по ремонту полностью на эту девицу повесили. Наши умельцы расстарались, насчитали столько, что хватит еще пару машин починить.

– Ничего, – усмехнулся Козырев. – Я думаю, что для Рубика Суреновича это не вопрос.

– Ну это, может, и не вопрос… Тем более что теперь у гражданина Андросяна начнутся совсем другие проблемы… Задержали вчера вашего фигуранта. По подозрению в убийстве собственной супруги.

– Даже так?… А что, тело нашли? Где?

– Нашли. Недалеко от дома. Закопанная была в Южно-Приморском парке. Два ножевых. Такие вот дела. Что меня поражает: человек сотнями тысяч ворочает, а лопатку, которой труп убиенной жены закапывали, выбросить пожалел. В гараже зашхерил. Хозяйственный, блядь, сукин кот… В общем, правильно ребята в УУРе говорят: в каждом человеке можно найти что-то хорошее. Главное, обыскать как следует…

– А девица на «Порше»? Она кто такая?

– Да вроде как жениться он на ней хотел, а супруга развод не давала. Вот он ее и того… В общем, Шекспир отдыхает.

– Да уж… Ладно, бог-то с ним, с этим Андросяном… Ты, Василь Петрович, может, все-таки объяснишь мне – нас-то за что поимели?

– Ну не знаю я! – раздраженно прорычал Нечаев. – Правда не знаю! Сутками сижу здесь, в кабинете этом чертовом… как этот, блин… как его… как президент Сукарно, и ни хрена не понимаю: что и зачем происходит?