– Вероятность – один шанс к десяти тысячам, – сказал из своего угла Лямин, продолжая щелкать мышкой.

– Вот еще один умник выискался. Ясен перец: языком молоть – это тебе не адреса срубать, – съехидничал Нестеров.

Иван обиделся и нарочито громко забарабанил по клавиатуре. В этот момент в комнату вернулась Полина.

– Ну что? – почти хором спросили «грузчики» и разом повернули к ней головы.

– Боцману сломали нос в кафе «Воды Лагидзе», когда он попытался увести девушку у некоего Маиса. Это было примерно в середине девяностых. Не знаю, насколько это интересно, но самого Боцмана несколько лет назад застрелили… Это все.

– Значит, все-таки Богачев, – задумчиво проговорил бригадир,

– Кто?

– Первый Боцман, который мне пришел на ум: Богачев Андрей Викторович, в свое время ходил под Колесом. Действительно, был убит в начале 2001 года недалеко от гостиницы «Карелия». Ну да черт с ним… А вот за «Воды» Камышу мое человеческое мерси. Как же, помню, мутный был кабак.

– А сейчас?

– Сейчас не знаю. К тому же, насколько я помню, теперь он называется как-то иначе, но находится там же, на Белинского. Все это очень здорово, братцы мои, но боюсь, что завтра повидать Ташкента нам не удастся. Обидно, конечно, такой шанс упускать, но хули, извиняюсь, тут поделаешь…

– А может, нам со сменщиками поменяться? – спросил Лямин.

– Ты, Ваня, в наружке служишь или сторожем на заводе резиновых изделий подрабатываешь? Как ты себе это представляешь?

– Ну… можно Нечаеву позвонить и попросить…

– Блин, Лямка, – первый час ночи! Наряды составлены, дежурному по Управлению доложены. Народ во главе с Нечаевым уже давно подушки плющит… И тут объявляемся мы с предложением «поменяться»… В лучшем случае меня попросят поменять себе голову, а потом пошлют сам знаешь куда… Нет, сначала пошлют, а потом попросят…

– А если кто-то из нас завтра, к примеру, заболеет? – предложил свой вариант Козырев.

– Идея неплохая, товарищ водитель. Но поскольку наш экипаж находится под колпаком у папаши Мюллера, закосить внаглую, без справки, нам не дозволят. А получить больняк у нашей мадам, да еще и в летний период, в разгар отпусков… Это нужно заболеть, по крайней мере, СПИДом… Хотя и со СПИДом может не прокатить… К тому же одному идти в кабак – это, как выражается наш друг Лямка, «стремно». Надо бы как минимум вдвоем…

– А Серпухов туда своих оэрбэшников подогнать не сможет?

– В принципе, сможет – но на фига? Брать Ташкента не на чем, разве что рожу ему хорошенько начистят.

– А если ладонинских?

– Кого?… Мишу-Гришу-Дюшу и этого… Как бишь его?

– Арнольда, – подсказал Лямин.

– Во-во, и Терминатора в придачу. Тогда точно одно из двух: или они весь кабак на уши поставят, или им всем кабаком уши поотрывают… И вообще, други мои, в своих поисках мы сейчас худо-бедно, но приближаемся к Ташкенту. Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить… Так вот: у господина Ладонина, как бы уважительно мы к нему ни относились, свои виды и планы относительно нашего фигуранта, и лично меня они не вполне устраивают. Поэтому предупреждаю всех – языками при нем не молоть. Нам дали определенную свободу действий, а потому мы вовсе не обязаны докладывать о каждом своем шаге и пуке. Ясно?… И вот вам мое последнее слово: если Ладонин будет интересоваться – кабак мы вычислить не смогли. Пусть теперь, согласно начальным вводным, засылает очередную порцию бабла в Управление «Р», чтобы мобильник Ташкента ставили на ПТП… А завтра я поговорю с Нечаевым и попрошу на ближайшие пару-тройку дней загнать нас на работу в вечер. И будем надеяться, что фраза Ташкента «начиная с двадцать первого» отнюдь не означает, что встреча состоится именно завтра, двадцать первого.

– А если все-таки именно «завтра, двадцать первого»? – спросила Полина.

– Значит, не судьба: не все коту, что есть во рту… Все, на этом прошу считать наше собрание закрытым… Кстати, Лямка, у тебя найдется свободное койко-место? Очень уж неохота пешкодралить на юго-запад. Тем более, что уже через пять с половиной часов подъем…

– Да полно места, можно и в бабушкиной комнате лечь.

– А для молодежи? – Нестеров не без озорства подмигнул в сторону Козырева и Полины.

– Нет, спасибо, я домой, – сразу же засобиралась Ольховская.

– Полин, я тебя провожу? – спросил Паша.

– Только до машины, а до дому я уж сама доберусь.

– Вот ведь хрень какая, – сказал Нестеров, доставая бумажник. – Имеем собственный «Кадиллак» и все равно на тачках разъезжаем.

– Вы же сами сказали, Александр Сергеевич, что надо быстрее, а то бы я, конечно, за «лягушкой» смотался.

– Да ладно, это я так, не в качестве наезда. Просто размышления вслух. Вот, держи, – бригадир протянул Павлу пару сотенных бумажек. – Номер тачки запиши на всякий случай.

– Боитесь, что украдут? – усмехнулась Ольховская.

– Боюсь, – честно признался Нестеров. – Эх, Полинушка, родилась бы ты годиков на двадцать пораньше…

– И было бы мне уже за сорок, – продолжила за него Полина.

– А вот это нечестно. Я же не виноват, что так рано родился.

– А я не виновата, что так поздно…

– Вот и поговорили. Ладно, ваше дело молодое – гуляйте. Лямка, показывай, куда мне кости кинуть, только я тебя очень прошу, давай попробуем обойтись без бабушкиной комнаты… А то меня и так Полина уже чуть ли не в дедушки записала…