Теперь скажу несколько слов о его подруге. Она была очень молода, и явно провела детство не в городе, а в какой-то дикой стране. Только этим можно объяснить прекрасное владение оружием, привычку правильно двигаться и умение ориентироваться на открытой местности в любое время суток.

Так кем же они являлись на самом деле?

Здесь подсказкой могут быть имена. Эти двое никогда не называли друг друга именами Румата и Кира (хотя я буду называть их так по ходу повествования, чтобы избежать путаницы). Он называл ее Викимэй, а она его — Тонихлуд. Имена эти явно варварского происхождения, но варварам не свойственно то, что было присуще этим двоим: знания в философии и науках, склонность к чтению книг и знание риторики. Стремясь разгадать эту загадку, я обратился к трактату Наргэна — путешественника. Там я обнаружил описание могущественного племени варваров северо-западного архипелага, где ночь стоит всю зиму, холод бывает такой, что вода обращается в камень, а хозяйство связано с промыслом невиданных в наших краях морских чудовищ.

Вот что пишет Наргэн о тамошних жителях и что совпадает с замеченными мною свойствами Светлых.

Они видят в темноте и могут управлять лодкой среди скал даже в беззвездную ночь.

Они настолько сильны и выносливы, что даже в холодной воде чувствуют себя также уверенно, как и на суше.

Они необычайно искусны в изобретении разных промысловых и боевых инструментов.

Они владеют особым умением исцелять за одну ночь серьезные раны и повреждения тела.

Они виртуозно владеют техникой счета, так что могут исчислять по звездам направление, не прибегая к вычислениям на доске.

Если моя догадка верна — остается лишь понять, что же понадобилось представителям этого далекого и могущественного племени в наших краях, столь не похожих на родные и привычные им острова студеного северного моря…».

При этом Флеас ни словом не обмолвится о том, что однажды спас жизнь Светлой. Наверное, он не счел этот случай достойным упоминания в книге, посвященной военному искусству. Мало ли случаев на войне? Все равно все не предусмотришь. Кроме того, данный случай решительно ничем не выделялся из общей тактики действий шпионов и диверсантов, которую Флеас подробно разбирал во втором томе своей книги. А вот битва на полях Валдо действительно в корне изменила взгляды на правильное ведение сухопутных сражений — и потому была не только описана Флеасом полностью, но и разобрана по отдельным эпизодам.

«Поля Валдо представляют собой широкую холмистую равнину, отделяющую предгорья севера от пустынной низменности Юга и простирающуюся между рекой Вал-Ен и ее южным рукавом Вал-Зи.

Наши войска состояли из сухопутного корпуса Светлых, около 6000 человек и четвертого легиона, численностью 8500.

Силы Ордена составляли шесть легионов общей численностью до 50.000 человек и рекрутов не менее 110.000. Можно сказать, что Орден выставил на полях Валдо все, что у него оставалось после четырех крупных военных поражений летней кампании.

Таким образом, наш противник имел более чем десятикратное превосходство в численности, и для него вполне естественно было выбрать в качестве поля боя наиболее открытую и ровную местность, где проще всего было реализовать такое превосходство.

Великий магистр назначил своим войскам удобную позицию примерно в 20 милях ниже по течению от Енгабана и построил их следующим образом.

По центру стояли рекруты, а следом за ними — 24000 тяжелой пехоты, построенной в клинья. Вперед были выдвинуты растянутые шеренги стрелков, общей численностью до 6000. С флангов — два корпуса легкой кавалерии, до 8000 всадников в каждом. В тылу находился резерв тяжелой кавалерии — около 4000 на боевых верблюдах и ктарах. Там же находилась и ставка командования.

Цель такого построения была ясна: не рассчитывая на надежность и выучку рекрутов, великий магистр решил использовать их единственное серьезное боевое качество — массу.

Во-первых, в случае применения метательных орудий, они должны были сыграть роль живого щита, прикрывающего основные силы. Во-вторых, при сближении войск на обычное для начала битвы расстояние 100–200 футов, после того как стрелки, выпустят должное количество камней и стрел, рекруты, подгоняемые сзади регулярной пехотой, должны были своей массой смять наш центр. На это их численности хватало даже в случае, если огонь метательных орудий уничтожил бы до двух третей их состава.

Далее, легкая кавалерия должна была скрытно, под прикрытием холмов, обойти наши войска по широкой дуге, ударить в тыл и вынудить к проведению перестроения непосредственно в бою. Подошедшие клинья тяжелой пехоты при поддержке тяжелой кавалерии, могли в этом случае без труда рассечь и истребить наше войско.

Таким образом, с точки зрения классической военной науки того времени, любая наша попытка атаковать или даже просто удерживать позиции, была обречена на неудачу.

Теперь я изложу, то, каким образом, отказавшись от общепринятой тактики, оперирующей оборонительными и наступательными линиями, Светлые обратили наше безнадежное положение в выигрышное.

Прежде всего, они распределили по автономно действующим корпусам людей, хорошо владеющих так называемыми „морскими“ условными сигналами, которые в то время еще не принято было использовать для координации сухопутных войск. Затем они предельно точно указали подразделениям, оснащенным новыми метательными машинами, последовательность перемещений на местности и целей для ведения стрельбы. Наконец, они весьма рассудительно спланировали перемещения наших сил, исходя из предполагаемых действий противника.