Судя по голосу, сестра была молодой и неопытной и потому не задавала вопросов. Просто повесила трубку, немедленно вызвала радиологию и передала устное распоряжение доктора.

Пруитт слышал, как санитар принял вызов. К счастью для него, вечер выдался спокойный, и радиология была пуста. Тем не менее Пруитту пришлось ждать десять минут, прежде чем медлительный белобрысый санитар вошел в лифт и отправился за Джордан. Из кармана рубашки выглядывал плейер. От торчавших в ушах наушников тянулись тонкие провода. Парень что-то мычал себе под нос.

Пруитту понравилась уединенность его укрытия: темные комнаты, погруженные во мрак коридоры и пустые столы медсестер. Здесь ему вряд ли помешают.

Оглядевшись, он нашел идеальное место в клетушке рядом со входом в рентгенкабинет.

Последует ли охранник за Джордан? Вполне возможно. Значит, первым придется заняться им. Зайти за спину и ударить по голове. А пока он будет падать, Пруитт заберет у него пистолет. При условии, разумеется, что санитар с плейером не будет торчать тут же. Пруитт надеялся, что он оставит лежащую без сознания Джордан и отправится за рентгенотехником. Если этого не произойдет, Пруитту придется разделаться и с ним. Это будет нетрудно, и санитар не успеет издать и звука. Он хорошо умел заставить замолчать своих бывших «клиентов». Забавно, конечно, что подобные вещи не забываются.

За дверями радиологии было несколько отсеков, где пациенты перед рентгеном переодевались в бумажные рубашки. В каждом была запирающаяся на замок дверь. Внутри на полках высились стопки рубашек. В стену был ввинчен металлический стержень с вешалками.

Пруитт уже подумывал вломиться в кладовую, чтобы найти предмет потяжелее, которым можно было свалить охранника, но сойдет и металлический стержень. У Пруитта ушло несколько минут на то, чтобы вывинтить винты десятицентовой монетой. Стержень длиной десять – двенадцать дюймов был достаточно тяжел, чтобы огреть охранника по голове. И в руке лежал удобно.

Он потянул на себя дверь отсека, оставив крохотную щель, достаточную, чтобы увидеть, как привезут Джордан. И кстати, заметил, что, если нажать кнопку, открывающую двери радиологии, сразу зажигается свет.

Постепенно глаза привыкли к темноте. Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем за стеной послышались голоса. Включился свет, и он услышал легкий шум медленно открывавшихся внутрь дверей.

«Не торопись, – успокаивал он себя. – Главное – выбрать подходящий момент».

Сначала он увидел Джордан, потом – санитара, толкавшего кресло на колесах. Охранник тащился сзади. Вот удача! Теперь будет легче легкого взяться за него!

Сжимая стержень, Пруитт осторожно открыл дверь и бесшумно вышел. Охранник не успел оглянуться, как что-то с силой ударило его по затылку. Несчастный свалился на пол, и Пруитт в ту же минуту выхватил пистолет из его кобуры.

Даже сквозь наушники санитар умудрился расслышать нечто странное и, обернувшись, растерянно пробормотал:

– Эй… что тут…

Не договорив, он упал. Удар пришелся сбоку головы, как раз над ухом. Все произошло так быстро, что он не успел увернуться и влетел в кресло, сбив Джордан на пол.

Пруитт пинком отбросил стул и поднял пистолет. В ледяном взгляде ничего не отражалось. Джордан неожиданно пришла в голову странная мысль: глаза убийцы – последнее, что она видит перед смертью.

Пронзительно закричав, она сжалась в комок, в тщетной попытке спастись.

Но тут в помещение ворвался Ноа. Пруитт едва успел повернуть голову, прежде чем пуля из пистолета Ноа вонзилась ему в плечо. Но Пруитт все же развернулся, чтобы выстрелить в Джордан. Вторая пуля ударила ему в грудь, и Пруитт с потрясенным выражением лица опустился на пол, так и не поняв, что произошло. Он еще старался поднять пистолет, но Ноа снова выстрелил. Оглушительный грохот прокатился по пустому коридору. Джордан растворилась в гулком эхе.

Джордан свернулась на диване на застекленной террасе, притворяясь спящей, чтобы мать хоть на минуту перестала хлопотать над ней. Она уже укрыла Джордан пледом и грозилась пойти за одеялом потеплее.

Окна были открыты, и воздух освежал чудесный прохладный ветерок. Даже сюда доносился шум прибоя. Дом ее родителей с трех сторон окружала вода. Зимой окна покроются морозными узорами, а летом здесь всегда свежо, и морской бриз приносит избавление от влажной жары.

Джордан всегда любила здесь бывать, но сейчас ей не терпелось вернуться домой. Ей казалось, что она доставляет матери слишком много волнений. И ей не хватало собственной кровати и сиденья-подоконника.

Но больше всего ей не хватало Ноа. С той ужасной ночи в больнице, когда он подхватил ее на руки и отнес в палату, она тосковала по Ноа.

Но он и Ник были на задании. Лорен сказала Джордан, что даже когда Ник работает, все равно звонит каждый день.

Их не было уже четверо суток, но Лорен ожидала Ника завтра утром.