Кто-то из них убил Ольгу — ангела, который сошел на нашу землю, чтобы показать нам самих себя, в зверином извороте, залитых чужой кровью, ощерившихся и неприкаянных.

И они убили ангела, не заметив его святости, потому что давно разуверились во всем…

Они убили и Христа, когда тот хотел им помочь…

Я мрачно посмотрел в окно:

— «Пожалуй, вернусь, несмотря ни на что. Награда одна — чужая смерть. Есть искусство жизни, а есть искусство смерти, разница огромна».

«…Подумай о жалкой участи человека, который не добился цели и продолжает жить…»

Я подумал еще раз… и понял, что никуда не еду. Умру, так умру, смерть не бесчестит. Глупо?

Может быть…

Но даже заяц, если его загнать в угол, становится тигром.

Тигр, тигр… пора на волю. Заодно, посмотрим, насколько живуче мое второе «я».

Я хотел выпустить зверя, живущего во мне. Он разберется во всем, и выживет, убивая врагов. Я верил в него, все, что знал о нем, говорило мне об этом. Если они убивают без жалости, мое второе «я» тоже… Только в отличие от них, оно никогда не испытывает страха. Потому что не боится ни человека, ни государства, никого и ничего. Понятие страх для него не существует, только целесообразность…

Он — воин, исповедующий кодекс, всегда идущий по тропе войны…

Я выскочил на какой-то странной остановке, возможно, загорелся красный свет, и машинист кого-то пропускал. Поезд остановился в чистом поле, дверь мне пришлось открывать самому.

Силы хватило только на то, чтобы едва раздвинуть металлические полотна. Я спрыгнул, точнее, вывалился на путевой щебень, и поезд тронулся.

Это был порыв, везение, смесь всего сразу. От вокзала родного города поезд отъехал всего на десяток километров, если присмотреться, то высотные дома еще можно было увидеть вдали в туманной дымке.

Я остался один в поле на путях.

И зачем он тут остановился? Может только для того, чтобы высадить меня?

Такое тоже бывает…

Люди только думают, что знают всё о мире, в котором мы живем, а на самом деле изучили только верхний слой. А там, в глубине проявляется нечто такое, что меняет всё.

И как только ученые начинают понимать больше, так в глазах у них появляется растерянность.

Мир совсем не таков, каким они желали бы его видеть. Он сложнее любой математической модели, да еще и сам не всегда следует своим же законам…

Ученым это не нравится, и чем больше они узнают, тем больше понимают, насколько сложно все устроено. И что случайностей нет.

Ибо случайность… всего лишь непознанная необходимость. Непознанные законы, неизвестные закономерности…

Я пошел по рельсам, не спеша, наслаждаясь воздухом, запахом зелени и травы и острым духом дегтя от шпал.

Пройдя сотню метров по серому щебню, я заметил вдали у небольшой березовой рощицы небольшую речушку.

Вот это было как раз тем, о чем я так долго мечтал: смыть с себя вонь камеры, которая, казалось, впиталась глубоко под кожу.

Напиться свежей воды, пахнущей рыбой, зеленью, а не хлоркой. Погрузиться в прозрачную глубину реки, лечь на спину, опираясь на упругую подрагивающую пленку воды и смотреть, как солнце подбирается к полудню, не думая ни о том, что будет, не вспоминая, что было.

Что может быть лучше мгновения, когда ты растворяешься во вселенной? Когда нет ничего, только ты на один на этом кусочке планеты и светило над головой?

После того, как я устал бултыхаться и выполз на берег, постирал одежду, потом, разложив джинсы и футболку на поваленном дереве, лег в густую траву. И стало мне так хорошо, как не было давно, а может быть и никогда. Я лежал и смотрел в выцветшее голубое небо с редкими клочьями облаков, и сам не заметил, как заснул, сморенный теплом солнечных лучей, опьяненный и умиротворенный запахом трав.

Я проспал до вечера, пока прохладный легкий ветерок не разбудил меня, погнав мурашки по обнаженной коже, напоминая о том, что скоро наступит ночь.

Солнце предало меня, спрятавшись за серым покрывалом туч, незаметно закрывшим все небо. Собирался дождь.

«Давно пора, — одобрил я. — Осень наступает через три дня, а мы еще не видели ни одного ливня. Что-то не торопится к нам зима…»

Я натянул на себя еще влажную одежду, и зашагал по шпалам, направляясь к городу.

Настроение понемногу стало улучшаться. Так всегда бывает после принятия нелегкого решения. Когда оно принято, многое все становится проще и яснее.