Я только кивнул, еще не понимая, о чем он мне рассказывает.

— А мы уже многих достали, осталось только немного, из непосредственно участвующих только Перо и «Кран», но нам до них не добраться. Крана Перо услал в Москву по каким-то делам, а сам себя со всех сторон охраной обложил так, что к нему не подступиться. Но как я понял, для тебя не играет никакой роли количество врагов, это просто заставляет использовать другую тактику…

— Перо и Кран, ты уверен, что только они остались без возмездия? — я спрашивал так, словно что-то понимал. — Со всеми остальными мы, действительно, разобрались?

— Я проверил всех, как ты и просил, — голос Романа снова стал глухим. — Перо и Кран были у Шарика на дне рождения, а потом все вместе поехали по городу снимать девочек. И они участвовали в изнасиловании Ольги. Скажи, а может жить ангел с растоптанной душой? Я иногда думаю, наверно хорошо, что они ее убили, избавив тем самым от мучений. Она бы переживала, руки бы на себя наложила…

— Не нам это решать, — я уперся взглядом в пол, смотреть на Романа уже не мог. И без него на меня обрушилась невыносимая тяжесть. Сердце едва билось, перекачивая наполненную болью и отчаянием кровь. —

Вопросы жизни и смерти не та область, где всё понятно. Ты сказал, что проверил всех, потому что я просил?

— Ну, я так понял, — парень замялся. —

Обычно ты, когда выпьешь, становишься каким-то тихим, говоришь мало, точнее совсем не говоришь, но как-то понятно все, что ты хочешь. Мне с тобой гораздо проще разговаривать, чем сейчас. Иногда мне кажется, что в тебе живут два разных человека, тот — второй как-то проще, понятнее для меня…

— Разговаривать с пьяным проще?!

Ну не совсем пьяным и не разговаривать… — Роман начал путаться в своих словах. Видимо он никогда не задумывался над тем, почему, выпив, я так меняюсь, а мне надо было знать, что происходило на самом деле. — Конечно, ты не шатаешься, песни не поешь, голос у тебя не заплетается…

— Голос?

— Ну, да, да…обычно ты молчишь, так что насчет голоса я зря сказал, но мы же сейчас не об этом…

— Продолжай, извини, что прервал…

Я не хотел, чтобы парень окончательно потерялся, тогда мне никогда не узнать, что происходило и происходит…

— Ольга им попалась случайно… — Роман помрачнел. — У них в планах было завалиться в кабак, там девчонок снять, но Шарик увидел Ольгу из окна машины и закричал: «Вон идет королева. Кто хочет с ней переспать? На нас и не смотрит, словно мы для нее грязь…»

— От кого ты узнал?

— Шарик сам и рассказал, он не мог врать, я ему его же кишки на руку накручивал…

— Ты?!

— Но ты меня сам попросил об этом! Сказал, нет, не сказал, ты не говоришь, когда выпьешь. Как-то объяснил и я понял. Даже рассказал, что нужно сделать, чтобы Шарик заговорил, я следовал полностью твоим инструкциям, даже начал именно в то время, что ты назначил, может, поэтому все прошло без осложнений…

— А зарезал ты его тоже по моему совету?

— Конечно! Я сделал все так, как ты мне показал, и у меня получилось. Мне было страшно. Нет, не за себя, жить мне, как и тебе, не хочется. Боялся испортить какой-нибудь глупостью, помешать тебе. Все равно самое опасное делаешь ты…

— Продолжай, — я сунул в рот еще один кусок колбасы. Есть мне почему-то с каждой фразой Романа хотелось все больше и больше.

— Я выловил Шарика там, где ты и планировал. У него действительно оказалась девчонка, к которой он постоянно ездил. В подъезде я его и захватил, одного и без каких-либо проблем.

Он даже пушку не успел вытащить, хоть меня узнал сразу. Что-то замычал и потянулся к внутреннему карману, но я его ногой подцепил в прыжке.

Шарик тут же приложился головой к бетонной стене и отключился. Действительно, ты прав, они ребята рыхлые, к бою не готовы, в основном всё, что имеют, приобретено за счет наглости, а не за счет мастерства войны. Может, когда-то и умели, но теперь всё пропили, животики наели, к жизни сытой и беззаботной привыкли…

— Я так говорил?

Роман снова засмущался. Было забавно наблюдать, как парень с руками убийцы опускал голову и бормотал:

— Ну, понял я тебя так. Конечно, ты не говорил, но понятно же было…

— Продолжай.

Как ты и предполагал, в доме нашелся удобный подвал, в котором я смог с ним поговорить без свидетелей, а потом тело перевез в рощу, но это должен сам помнить, ты же мне помогал…

— …! — я нервно сжал кулаки до хруста в суставах. — Он тебе сразу все рассказал?

— Я сделал так, как ты меня учил. Мне было трудно его убивать, все-таки первый раз.

Ох, и тяжелый он был…

— Рассказывай, что было дальше, — произнес я таким же, как у него глухим голосом и опустил голову. — Всё рассказывай, как было…

— Я раздел его догола и привязал к батарее, а потом разрезал ему живот. Правда, сначала подождал, пока очнется. Шарик закричал, что меня убьет его охрана, а потом начал молить о пощаде и стал предлагать деньги. Начал с двадцати тысяч зеленых, дошел до сотни, а потом замолчал, наверно, стало жалко, а может быть, понял, что меня не купишь.