Здесь было сыро, я промок насквозь, прежде чем пробрался сквозь кусты.

В кроссовках основательно хлюпало, на руках и плече добавилось много новых царапин, а моя футболка и джинсы снова превратились во что-то мятое, мокрое и грязное.

Я долго шел по пустырю до остановки и успел выйти к ней раньше, чем из-за поворота появился первый автобус. Народу в нем было немного, многие были одеты в рабочую одежду, так что я своим видом внимания к себе не привлек. На меня глянули, оценили и отвернулись, признав своим.

Денег в кармане оказалось немного, как раз хватило только на то, чтобы добраться до своей улицы. Я вылез и огляделся, улицы пусты, в окнах кое-где горел свет, люди собирались на работу.

Дворники размахивали метлами, разгоняя лужи.

Я свернул к дому и осторожно поднялся по ступеням, каждое мгновение, ожидая того, что увижу на своей лестничной площадке милицию или бандитов. Но никого не обнаружилось ни в подъезде, ни в квартире. Неужели все поверили в то, что я покинул город?

Я закрыл двери на все замки, опустил засов, и пошел в ванную.

Было тихо, где-то внизу чуть слышно звучала музыка, слышались чьи-то шаги и голоса. И мне вдруг стало легко и приятно. Появилось ощущение, что я вернулся домой из долгого и трудного похода.

Никогда не думал, что чистка зубов после двухдневного перерыва может доставить такое удовольствие!!!

Я вымылся, простирал футболку и джинсы стиральным порошком, из-за чего пришлось долго их полоскать, и повесил сушиться.

Только после этого полез с предвкушением в холодильник. К счастью, там все лежало так же, как я оставил: колбаса, батон, водка…

Я заварил свежий чай и позавтракал, задумчиво поглядывая в окно, все еще ожидая появления кого-то из тех, кому бы оказался нужен.

Но тщетно, похоже, обо мне все забыли, и бандиты и милиция. Пришлось ложиться спать, надеясь, что выспаться удастся, и мое везение и моя ненужность продлятся еще несколько часов.

Мне снова повезло, я проспал до позднего вечера. Проснувшись, выгладил уже высохшую одежду, сменил носки и трусы, переоделся во все свежее и чистое, и только тогда почувствовал себя уверенным и готовым к действию.

…Никогда не забывай о том, что воин, чьи бренные останки находятся в неряшливом состоянии, выставляется на посмешище, если труп достается в руки неприятелю…

Так учит кодекс самураев.

Я никогда об этом и не забывал.

Времена изменились, но умереть хотелось так же, как и самураи, в чистой одежде, и тщательно вымытым. Вероятно, это глупость, но это въелось мне в кровь. Не знаю почему, но раньше был уверен, что моя психическая болезнь закончиться смертью от инсульта и паралича, возможно поэтому, выходя из дома, всегда старался надевать все чистое, ожидая, как и самурай перед битвой, от будущего только смерти.

Я еще раз поел, разглядывая бутылку водки. Вот оно спасение от всех тревожных мыслей, тоски, предчувствия приближающейся беды, от отчаяния и даже от желания умереть.

Я не забывал и о том, что безрукавка, которая на мне надета, заполнена пластиковыми бутылочками со спиртом.

Роман сказал, что заменил спирт одного процентного содержания другим и сделал это, учитывая пропорцию. Я вспомнил эту фразу и задумался. Если перевести содержание спирта на водку, то количество будет равным примерно сто грамм.

Это как раз то количество, которое отключает меня с гарантией.

Интересно, какой план моего второго «я» предусматривал постоянно поддерживать опьянение долгое время, и самое главное, что оно собиралось сотворить?

Я хмыкнул, подставил стул и полез в тайник на антресоль. Роман не обманул, в нем за ножом лежала потертая видеокассета, я сунул ее в видеомагнитофон и включил телевизор.

Пришлось довольно долго прокручивать, разглядывая, как появляются и исчезают машины, и с раздражающим дерганьем двигаются их владельцы. Камера была настроена для экономии на съемку кадр в секунду.

Только когда кассета подходила к концу, я заметил знакомые лица моего одноклассника Кости и двух близнецов — наркоманов.

Качество съемки было ужасным, свет тусклым, но кое-что удавалось разглядеть. Себя я узнал сразу по фигуре и одежде. Двигался очень быстро, и движения были не совсем моими, так легко передвигаться у меня никогда не получалось.

А мое второе «я» это умело. Убивало оно, тоже надо признаться, мастерски, не делая ни одного лишнего движения.

Правда, это я уже раньше отметил для себя в своем сне…