– Это «Серебряная туфелька», – объявил Вернон, – когда они остановились перед кафе. Штукатурка с розовых стен начала обваливаться, но раньше он этого не замечал. Вообще-то он не обращал внимания на то, как безобразны и обшарпаны окрестности. Мусор усеивал всю автостоянку: смятые пивные банки, бумажные чашки, тарелки и прочее.

Когда Вернон с Авророй вошли в кафе, Бейб и Бобби жарили яичницу на полдюжины посетителей. При виде Вернона с женщиной они чуть не сожгли все порции, ибо не могли оторвать глаз от вошедших. Из-за их пристального внимания Вернон с трудом смог промямлить приветствие.

Аврора улыбнулась, когда ее представляли, но это не разрядило обстановки. Бобби нашел убежище в выполнении профессионального долга, а Бейб попыталась проявить максимум любезности, чтобы оказаться на высоте положения.

– Милая, я рада познакомиться с любой девушкой Вернона, – сказала она, не будучи уверена в правильности выбранного тона. Она несколько раз погладила Аврору по волосам: – Извини, я только обслужу этот заказ.

Аврора ела омлет; и Бобби украдкой не раз посматривал на нее.

– Мне нравится ваш ночной сторож, – сказала Аврора, когда разговор завис.

– Ага, Швеппес?

– Не говорите «ага». Очень жаль, что вы провели со мной так мало времени, что даже ваш английский язык не улучшился.

– Я старался, как мог.

– Едва ли. Вы приняли поражение довольно хладнокровно, я бы сказала, почти с облегчением. Очевидно, что вы обсуждали меня с этими людьми и с вашим ночным сторожем. А почему вы не обсуждали меня – со мной, вместо того, чтобы обсуждать со своими приятелями и сотрудниками?

– Бейб говорит, что я прирожденный одиночка, – ответил Вернон. – Она всегда так говорила.

Аврора взглянула через плечо на Бейб.

– Если вы предпочитаете верить ей, что же, тогда отлично. Тогда все равно. Я все-таки решила, что вы будете время от времени выводить меня на завтрак. Генерал будет чрезвычайно раздражен, но это его проблема.

– Ну, что ты об этом скажешь? – спросил Боб у Бейб, как только за ними захлопнулась дверь.

– Жалею, что предложила подарить ей козленка. Никогда не думала, что она такая старая. Ей бы подошел бриллиант, и Бог свидетель, у него хватило бы денег на такую покупку.

В маленьком аэропорту неподалеку от Вестхаймера приземлился самолет, из открывшейся двери показалась Рози. Аврора с Верноном смотрели на нее.

– Нас болтало как комочек ваты, – сказала Рози, обнимая Аврору.

– Какой позор, зачем ты убежала. Ты же могла прийти и жить у меня, – сказала Аврора.

– Не люблю навязываться.

– Конечно, кажется, я одна люблю это делать. Остается только сожалеть, что не осталось людей, кому можно было бы навязать свое общество.

Сняв трубку радиотелефона, она позвонила Эмме, но там не отвечали.

– Готова поклясться, она уехала в больницу, – сказала Аврора и сразу же набрала номер Генерала.

– Генерал Скотт, – сказал Генерал.

– Эмма не звонила?

– Звонила, а тебе давно было бы пора справиться. – Уж не знаю, что бы ты делала, если бы я не принимал для тебя сообщений.

– Переходи к делу. Мы не будем обсуждать, что бы я делала без тебя. Несомненно, я скоро это выясню на практике. Что с моей дочерью?

– Она рожает.

– Спасибо, Гектор, желаю тебе хорошо провести этот день, если сможешь.

– Где ты? – спросил Генерал. – Я беспокоюсь.

– Ах, на пути к больнице. Рози – в отличном настроении.

– А я нет, – пожаловался Генерал. – Не понимаю, почему мне нельзя было поехать с тобой. Здесь мне нечего делать.

– Пожалуй, несправедливо освобождать тебя от всех этих волнений. Эмма рожает в Германн Хоспитал, пусть Эф. Ви. отвезет тебя туда. А нам придется вначале заехать в Бен Тауб навестить Ройса. Попытайся принять командирский вид, когда туда приедешь. Ты же знаешь, каким несговорчивым бывает медицинский персонал.

– Поскольку намечается празднование, я должна позвать Альберто, – заметила она, повесив трубку. – Ты же знаешь, как его радуют дети. С другой стороны, по утрам от него мало проку, так что приглашу-ка я, пожалуй, всех на ужин.

– Это же ребенок Эммы, – сказала Рози. – Я не собираюсь сидеть и смотреть, чтобы вы его перехватили, как вы перехватываете всех.

– Эмме все равно. Она – сама покорность, как Вернон.

– Ну уж я-то не сама покорность, – сказала Рози. Когда они пришли в палату, где лежал Ройс, там находилась Ширли Сойер. Когда Аврора, Рози и Вернон шли по длинному проходу между кроватями, они увидели как в замешательстве встала крупная женщина, сидевшая около одной из них. На кровати лежал Ройс.