– Хватит ко мне приставать, – равнодушно ответила Эмма. – С меня довольно. И в любом случае ты весишь больше, чем я.

Аврора, хмыкнув, снова повесила трубку.

Эмму слегка трясло, когда она вновь обратилась к объявлениям «требуются». Она перестала сердиться на Флэпа, но чувство разочарования не прошло. В жизни было так мало похожего на «Грозовой перевал». Она стала чистить апельсин – вначале небрежно, потом очень тщательно, но он так и пролежал нетронутым на столе до вечера.

Около десяти часов до полудня, немного вздремнув, чтобы успокоиться, Аврора спустилась и прошла во внутренний дворик. Рози, прослужившая у нее двадцать два года, нашла ее там откинувшейся в шезлонге.

– Почему у всех телефонов в этом доме сняты трубки? – спросила Рози.

– Ну и что, это же не твой дом, – с вызовом бросила Аврора.

– Да, а если наступит второе пришествие, – безмятежно заметила Рози. – И мы ничего не узнаем, потому что до нас невозможно дозвониться. Может быть, я захочу начать новую жизнь.

– Я вижу мир с того места, где сижу, – Аврора окинула ее внимательным взглядом. – Не похоже, чтобы наступило второе пришествие. Ты что, опять слушала своих проповедников?

– Все равно, я не понимаю, зачем нужны четыре телефона, если вы ходите по дому и оставляете трубки снятыми, – продолжала Рози, игнорируя вопрос хозяйки. Рози был пятьдесят один год, она была покрыта веснушками и весила девяносто фунтов, по временам. – Может, я не больше цыпленка, но не сдаюсь, – часто говаривала она. – И работы я не боюсь, скажу я вам.

Аврора это знала. Ей это было известно слишком хорошо. Как только Рози появлялась в доме, в нем ничего не оставалось на месте. Потрепанные и привычные вещи пропадали навсегда, а те, которым было позволено остаться, отправлялись в такие маловероятные для них места, что случайно попадались на глаза лишь через несколько месяцев. Держать Рози было ужасной жертвой ради чистоты, и Авроре всегда было непонятно, зачем она ее наняла. Они никогда не ладили друг с другом, и двадцать два года жили как кошка с собакой. Каждая из них не намеревалась ужиться более нескольких дней, но шли годы, и все оставалось по-прежнему.

– Ну? – добивалась своего Рози. – Нельзя ли положить телефонные трубки?

Аврора кивнула:

– Если хочешь знать, я так наказываю Эмму, – сказала она. – Она дважды повесила трубку, разговаривая со мной, и не пожелала извиниться. Я считаю это непростительным.

– Да ладно вам. Мои дети вешают трубку просто направо и налево. Что с них возьмешь, с детей. Они не знают, как себя надо вести.

– Эмма знает, – возразила Аврора. – Моя дочь, в отличие от некоторых, воспитывалась не на улице. – Она вздернула брови, глядя на Рози, которая ничуть не смутилась.

– Вы к моим ребятам не цепляйтесь, – сказала Рози. – А то я сама в вас вцеплюсь как терьер, и глазом моргнуть не успеете. Если вы из-за своей лени завели только одну дочку, это не значит, что другие не могут завести себе нормальную семью.

– Очень рада, что не все американцы разделяют твое представление о нормальной семье, – заметила Аврора. – Иначе мы бы друг у друга на головах стояли.

– Семеро это не слишком много, – не сдавалась Рози, схватив с шезлонга несколько подушек, она принялась их выбивать. Аврора редко меняла место без восьми или десяти любимых подушек. Когда она переходила из спальни в какую-либо другую комнату, след всегда можно было найти по веренице подушек.

– Ты не можешь оставить мои подушки? – закричала Аврора. – Должна сказать, ты не привыкла уважать чужой отдых. И потом мне не нравится твой тон. Тебе уже пятьдесят лет, и я не потерплю очередной твоей беременности.

Плодовитость Рози беспокоила их обеих, особенно Аврору. Младшему только что исполнилось четыре года, и не было уверенности в том, что поток детей, наконец, действительно прекратился. У Рози были двойственные переживания. Она, кажется, месяцами не вспоминала о своих детях, а как только начинала думать о них, ей казалось, что трудно удержаться и не завести еще одного. Или она выдохлась за эти годы. Она кружила вокруг Авроры, выхватывая подушки, до которых удавалось добраться, и тут же сдирала с них наволочки.

– Эмма, наверное, просто мыла голову и не могла говорить, – высказала она предположение, чтобы отвлечь внимание Авроры. – И вообще она несет тяжкий крест. От ее мужа не избавишься, как от паршивого пса.

– Рада, что наши мнения хоть в чем-то сходятся, – заметила Аврора, лениво отбиваясь от Рози. – Выпрямись, ты и так коротышка. Кому нужна служанка в два фута ростом?

– Уже получили приглашение на ланч? – полюбопытствовала Рози.

– Вообще-то, да, – сказала Аврора. – Если не перестанешь вокруг меня прыгать, я тебя стукну.