Ройс оставил без внимания обрушившийся на него град пивных бутылок и двинулся через зал, время от времени подавая сигналы. Двое полицейских, Бобби и Джон Дейв, и вокалист бросились в погоню. Прервав пребывание в туалете, оба полицейских оказались не в лучшей форме и бежали не слишком быстро, когда выскочивший им наперерез мужчина невысокого роста крикнул «Стоп!», они остановились.

– Не останавливаться, – в ярости гаркнул вокалист.

К Вернону присоединилась Рози.

– Все хорошо, все хорошо, – успокоила она полисменов. – Это мой муж. Просто взбесился от ревности.

– Так я и знал, Билли, – сказал один полицейский. – Очередная семейная сцена. Мы могли бы не срываться с места.

– Господи, Боже милостивый. Ничего себе семейная сцена, – сказал Джон Дейв. – Посмотрите на этот зал. Ураган Каролина не причинял таких бедствий.

– Нет проблем, нет проблем, – быстро вмешался Вернон, доставая портмоне. Он вытянул несколько сотенных купюр. – Этот человек мой служащий, я возмещу вам все расходы, – заверил он.

В этот момент послышался шум от столкновения автомашин. Несмотря на сыпавшиеся на него бутылки, а то и стулья, Ройсу удалось относительно беспрепятственно проехать по залу и пробиться на улицу через пробитую им брешь. Авария произошла уже снаружи.

Тот здоровый мужчина из голубого «понтиака», решив довершить начатое, вернулся к бару, чтобы отыскать обидчика и еще раз ударить его об стену, и медленно проезжал, пытаясь его высмотреть, когда из пробоины показался Ройс на своем грузовичке. Даррела, не ожидавшего, что кто-нибудь может выехать из стены бара, он застал врасплох. От столкновения дверь в грузовичке распахнулась, и Ройс выпал на асфальт автостоянки.

Следующим впечатлением Ройса было то, что он смотрит вверх на множество людей, которые все глядят на него вниз. Удивительно, что в толпе нашлось и одно знакомое лицо, а именно – его жены Рози. От событий этого вечера, в особенности, столкновения с «понтиаком», мысли у Ройса перепутались, и в тот момент он совершенно забыл, с какой целью он вообще приехал в Джей-Бар Корал.

– Ройс, не двигайся, – сказала Рози, – у тебя сломана лодыжка.

– Ух, – сказал Ройс, удивленно глядя на свою ногу. Лодыжка относилась к той ноге, на которой не было ботинка, и увидев свой носок, не особенно чистый, он сильно смутился.

– Я вовсе не хотел выходить в одном ботинке, Рози, – сказал он, стараясь заглянуть жене в глаза. – Это проклятая дворняга Ширли утащила второй.

– Ладно, Ройс, – сказала Рози.

Она поняла, что Ройс забыл про маленькую вольность, которую она себе позволила: он выглядел просто усталым пьяным и одурманенным, как это часто с ним бывало к вечеру по пятницам, и, сидя возле него на корточках в окружении взволнованной толпы, она как бы пробуждалась от дурного сна, поскольку мужчина, лежавший перед ней, был похож не на чужого и враждебного Ройса, каким она его воображала несколько последних недель, а на прежнего, знакомого и привычного.

Ройс был в отчаянии. Ему казалось особо важным дать Рози понять, что он не нарочно огорчил ее. Давным-давно его мать, горячо приверженная к чистоте, убедила его, что если он не будет менять нижнее белье хотя бы дважды в неделю, то когда-нибудь попадет в аварию и неизбежно покроет несмываемым позором всю свою семью. Грязный носок и один ботинок, может быть, были не таким позором, как несвежее белье, но Ройс все равно чувствовал, что давнее пророчество его матери, в конце концов, осуществилось, и ему обязательно надо уверить Рози, что его вина не так уж и велика.

– Везде его искал, – смущенно пробормотал он, надеясь, что жена его поймет.

Рози была растрогана.

– Ладно, ладно, Ройс, перестань беспокоиться из-за этого башмака. Все равно у тебя сломана лодыжка, и ты не сможешь его надеть. Тебя надо отвезти в больницу.

Потом, к великому изумлению Ройса, Рози обняла его.

– Малыш Бустер о тебе спрашивал, милый.

– Ох, Бустер, – сказал Ройс, прежде чем облегчение, смущение, усталость и пиво не сломали его окончательно. Он совершенно растерялся и, уткнувшись головой в привычную, твердую, как шифер, грудь жены, зарыдал.

В этом он не долго был одинок. Многие женщины и некоторые мужчины, собравшиеся вокруг, совершенно забыли, что вышли на стоянку, чтобы разорвать Ройса в клочки. При виде счастливого примирения супругов мстительные побуждения, бившиеся в коллективной груди толпы, угасли. Несколько женщин тоже стали всхлипывать, жалея, что им не с кем так воссоединиться. Даррел, хозяин злосчастного «понтиака» решил простить Ройса, вместо того, чтобы придушить его, и ушел со своей девушкой выяснять, является ли «сиська» хорошим словом. Бобби и Джон Дейв, покачав головами, согласились принять от Вернона десять стодолларовых купюр в качестве компенсации за понесенный ими ущерб. Они понимали, что Ист-Текс Хоудаун опять повезло. Два полицейских вернулись к прерванным занятиям кишечника, Вернон начал безуспешные поиски Эф. Ви., а Мич Макдональд, лучший дружок Ройса, кинулся к телефонной будке, спеша сообщить Ширли, что ее Ройс вернулся к своей женушке. Он дал понять, что не держит обиды в своем сердце, а также довольно прозрачно намекнул, что его очень «старый пень» свербит в ожидании, чтобы Ширли пришла и на него села. Ширли, которая, разговаривая по телефону, ответила:

– Сам на нем сиди, трепло. Если ты не против, я уж найду, чем мне заняться.

Рози опустилась около мужа на колени, с благодарностью воспринимая теплую поддержку толпы. Ни одна женщина наклонялась к ней, чтобы сказать, как она должна быть счастлива примирением с супругом. Ройс плакал у нее на груди, пока не уснул. Вскоре проревела сирена приближавшегося фургона скорой помощи с вращающимся фонарем на крыше, и Ройса с Рози увезли, а потом подъехали две большие аварийные машины и подцепили «понтиак» и грузовик с картофельными чипсами. Часть толпы через пробоину в стене протиснулась обратно в зал, чтобы обсудить происшествие, другие его участники разошлись но домам, а многие остались стоять на том же месте, и еще были счастливы, что хоть раз в жизни стали свидетелями проявления такой страсти и сострадания. Затем, когда все кончилось миром, ветер пригнал с Запада груды губчатых облаков, за которыми скрылась влажная хьюстонская луна: и на стоянку автомобилей, на спокойную умиротворенную толпу заморосил тихий, баюкающий полуночный дождик.