Несмотря на неловкость, смешанную со страхом, которую он испытывал в присутствии этого животного, Тони почувствовал, что ярость, вызванная исчезновением Кристин, улеглась, а щупальцы ревности разжались. Теперь он получил оружие. Он больше не одинок. Само могущество и безжалостная сила организации, воплощенная в образе Кармине, была сейчас перед ним. Никакие уловки Кристин не смогут ее поколебать.

Благодаря семейству Корона и их связям стало известно, где Кристин. Когда Кармине доставит ее, Тони даст понять, что она останется с ним до конца. Он простит и забудет все, если Кристин вернется к выполнению прежних обязанностей.

Сердце тревожно забилось при мысли, что он скоро увидит Кристин. Неважно, что принесет будущее, не имеет значения, будут ли когда-нибудь рассеяны смертельные чары, которыми она его опутала.

Тони сознавал одно: Кристин скоро вернется.

– Адрес правильный? – спросил Кармине, показывая листок бумаги.

Тони кивнул.

– Живет в доме известного человека. Думаю, необходимо увезти ее оттуда без суматохи. Не вспугните этих людей. Рис, хозяин дома, – влиятельная шишка, у него много друзей, заставьте ее исчезнуть без шума. Прощальная записка – несколько вежливых слов – и все.

Кармине кивнул; черные глаза, словно два уголька, были пусты и холодны.

– И что бы вы ни сделали, не спускайте с нее глаз. Ни на секунду, хорошо?

– О'кей, – улыбнулся Кармине.

Планы Уолли Дугаса были сорваны. Благодаря его собственным усилиям, прошлое, так интересовавшее Хармона Керта, поднялось из могилы, чтобы уничтожить его. Нападавший был сражен. Но теперь, когда Керта больше не существовало, у Уолли не осталось причин вести наблюдение за Энни Хэвиленд. У него появились новые клиенты, два сложных запутанных дела. Пора было забывать старое. Но настойчивые сомнения относительно кровного родства Энни и Кристин не давали покоя. Уолли был уверен, что ключом ко всей истории служила разгадка тайны отцовства. Уолли долго пытался убедить себя, что если даже он найдет Элис, то вряд ли узнает от нее, какой из многочисленных любовников зачал Кристин, но наконец он сдался. Она наверняка знала. Или подозревала, иначе бы не старалась доносить ребенка. И что она увидела в глазах, волосах и личике маленькой Кристин, проникшее даже сквозь броню жестокости, сковавшей сердце, и убедившее сохранить ребенка?

Что именно решило судьбу Кристин в родильном отделении неизвестной больницы двадцать четыре года назад? Интересовалась ли сама Кристин подобными вещами? Думала ли о неизвестном Гарри Хэвиленде и дочери, оставшейся с ним в Ричлэнде? Спрашивала ли себя, какие черты его характера побудили мать после побега принести в этот мир второго ребенка, из чисто злобного любопытства сохранить младенца и скорее уничтожить его, чем оставить на чужом пороге?

Проклинала ли Кристин свою мать за это решение, давшее ей жизнь, но и разрушившее ее, не думала ли она о том, что ей лучше бы вообще не рождаться?

Если предположить, конечно, что отец Гарри. И обе девочки родные сестры.

Вопросы эти день и ночь терзали душу Уолли. И только у Элис был ответ.

Он знал, Элис все еще жива, интуитивно чувствовал ее присутствие в этом мире. Жива несомненно и носит маску респектабельности, существует вдалеке от знакомых людей и событий, заполнявших ее дни, так что никому в голову не придет заподозрить Элис в том, что она сделала когда-то.

Уолли в который раз взглянул на старый снимок и опять поежился – невозможно было без содрогания глядеть в пустые и терпеливые глаза ребенка, старавшегося выжить в атмосфере злобы и ненависти. Но снимок этот был еще и документом. Хотя лицо Кристин со временем изменилось, Элис легко будет узнать – взрослые не меняются так, как дети, под влиянием мук и страданий, а Элис была еще довольно молода.

«Я найду тебя», – поклялся Уолли. Смерть Керта только ускорила выполнение этой клятвы. Уолли должен довести дело до конца.

Правда, на это потребуется время. Много времени. Возможно, годы. Ну что ж, пусть планета вертится; все приходит к тому, кто умеет ждать. Но Уолли, к собственному его изумлению, пришлось увидеть, что на этот раз терпение ему не понадобилось. Он занимался расследованием в западном Лос-Анджелесе, когда женщина, изображенная на фотографии, неожиданно появилась сама.

«Дейли Верайети», 16 сентября 1972 года

«Вчера в Калвер-Сити начались съемки нового фильма Дэймона Риса «Плодородный полумесяц», финансируемого студией «Интернешнл Пикчерз».

Съемочная площадка закрыта для посторонних, так что репортеры лишены возможности увидеть работу кинозвезды Энни Хэвиленд над созданием образа, определенного Дэймоном Рисом как одного из сложнейших в истории мирового кино. Но, по слухам, эпитет «сложный» не в полной мере определяет поставленную задачу. Хэвиленд должна сыграть несколько периодов в жизни героини – с семнадцати до тридцати четырех лет. Гримерам пришлось приложить много усилий, чтобы сделать незаметными следы, оставленные два года назад аварией и несколькими пластическими операциями на «новом» лице актрисы. По слухам, у Хэвиленд есть личный гример, чтобы постоянно подправлять грим и придавать лицу характерные возрастные особенности. Несомненно, съемки – большое испытание для все еще слабой физически актрисы, которая, как известно, не смогла набрать прежнего веса и к тому же постоянно мучается от боли в позвоночнике».

Фрэнк Маккенна сложил газету и глянул в окно на затянутые дымкой небоскребы Западного Голливуда, еще никогда не казавшегося ему таким угнетающим.

Значит, Энни начала работать. Солидные мрачные административные здания, казалось, плавились от жары под коричневым небом, а за ними, скрытые туманом, стояли резиденции голливудских магнатов, чьи похождения, чудачества и извращения были безмерно далеки от той судьбы, которую хотел бы избрать для себя Фрэнк. Оранжерейное королевство, скрытое за киноэкраном, совсем как его герои и героини – лучи света, проецируемые на белое полотно в темных кинотеатрах, оживленные мечтами тех, кто заплатил, чтобы их увидеть…