«Дорогая Энни! Знаю, ты никогда не прочтешь этого. Я не смогла придумать лучшего способа проститься с тобой, чем сделать это здесь, в уединении, где мои слова так и не будут услышаны…»

Фрэнк внимательно дочитал до конца. Потом перебрал все бумаги, еще раз просмотрел тетрадь и повернулся к Кончите.

– Дэймон видел это?

– Не знаю.

Женщина, дрожа, как от озноба, взглянула на Фрэнка.

– Я звонила в службу ответа мистера Риса. Для меня никакого сообщения. Но они сказали, что мистер Рис отправился в пустыню и просил мисс Свифт срочно приехать туда. Я думала, она уехала к родным в Айову. Ничего не понимаю. Но хочу сказать вам кое-что еще. Только пусть это останется между нами. Вам, должно быть, известно о слухах насчет того, что собирается сделать мистер Рис… если… не захочет больше жить…

– Да.

Фрэнк, несомненно, слышал все эти истории, но никогда им не верил, особенно после того, как узнал Дэймона ближе. Скорее всего, если он и убивал себя, то делал это медленно, с помощью спиртного, которое потреблял в огромных количествах. Не того он типа человек, чтобы наложить на себя руки.

– Это правда, мистер Маккенна, – кивнула Кончита. – Я работала на мистера Риса, когда строился дом в пустыне. В котельной на задах дома стоят канистры – газ. Очень опасный… Не знаю названия. Они хранятся в специальной кладовой, и труба врезана в отопительную систему дома. Нужен только ключ, чтобы открыть кладовую и отвести клапан, и этот ключ находится в голливудском доме, наверное, из предосторожности, чтобы мистер Рис не сотворил чего-нибудь нехорошего, если… скажем, слишком много выпьет.

Фрэнк кивнул. Это казалось вполне логичным соображением, стремлением к самосохранению, особенно со стороны пьющего человека, никогда не знающего, что может ему прийти в голову на разных стадиях опьянения.

– Видите ли, – вздохнула экономка, – ключ пропал. Кое-что лежало не на месте, вроде тех бумаг, что я вам показала. Тогда я встревожилась и решила поискать ключ, но его не было. Я только что звонила секретарше мистера Риса. Она ничего не знает. Поэтому я и тревожусь. Может, вызвать полицию?

Фрэнк задумался.

– Когда вы приехали сюда? – спросил он.

– В час дня. Может, чуть позже.

Рис не поднялся бы с постели раньше девяти или десяти. Время еще есть. Есть ли?

Одно известно наверняка: Рис видел бумаги в комнате Марго. Поэтому и уехал. Должно быть, он сейчас на полпути к Аризону.

– Хорошо, Кончита, – сказал Фрэнк. – Спасибо, что рассказали. Я немедленно приму меры. Но скажите мне, где Энни?

Женщина пожала плечами.

– Дома, у себя в квартире, наверное. Не знаю.

Фрэнк подошел к телефону, набрал номер. Включился автоответчик:

– Привет, это Энни. Я сейчас не могу подойти к телефону, но если хотите что-нибудь передать…

Фрэнк закрыл глаза, пытаясь припомнить имя квартирной хозяйки Энни, но в конце концов сдался.

Открыв глаза, он увидел растерянную Кончиту, явно ожидавшую, что он возьмет на себя инициативу.

– Ладно, – решил он, – оставайтесь здесь. Не отходите от телефона. Если кто-нибудь позвонит, перезвоните в службу ответа и скажите, чтобы передали мне, когда свяжусь с ними. Ждите моего звонка.

– Куда вы собрались? – спросила экономка.

– В пустыню.

– Что же будет?

Покачав головой, Фрэнк пошел к двери. Он не знал ответа.

Из-за пробок на шоссе Уолли опоздал на самолет, вылетавший в половине шестого в Лас-Вегас. Сгорая от нетерпения, Уолли сидел в зале ожидания аэропорта, считая минуты.

Если бы в этом проклятом «пустынном доме» был телефон! Тогда в мелодраматическом поступке сыщика не было бы необходимости. А пока Уолли не имел ни малейшего представления о том, что скажет Кристин, когда его увидит. Если там ничего не случилось, его вторжение окажется совершенно необъяснимым и неуместным. Но тревога смешалась со страхом, не давала покоя. Уолли боялся, что Кристин и, возможно, Рису стали известны сведения, могущие поставить под удар их жизни… в зависимости от того, что он или она могут попытаться предпринять.

Уолли снова уставился на снимок, который он достал из своего портфеля. И обнаружил, что уже в который раз задумался о происхождении Энни. Не может же быть так, что и она связана с Рисом? В конце концов, она родилась только через восемь месяцев после женитьбы Гарри, 22 апреля 1946 года.

Но нет: она должна быть дочерью Гарри. Снимки не лгут. Лоб, подбородок, темные волосы… типичные черты Хэвилендов. Правда, глаза не похожи. Нет, нет, никакого сомнения. Они с Кристин – сестры только по матери. Две великих актрисы родились от матери-актрисы. Два секс-символа от прирожденной шлюхи. Разделение генов по линии добра и зла.

Долгое время Уолли сбивали с толку группы крови. АВ – у Энни, О – у Кристин, А – у Гарри, В – у Элис. Он думал, что девушки – сестры по отцу и матери. У сыщика не было времени делать проверки, но он знал – группа крови Риса была О.

Память услужливо подсказала дату рождения Риса из биографии – 19 марта 1915 года. Гарри родился 5 июня 1920 года. На брачном свидетельстве Элтея вывела свою дату рождения – 20 октября 1925 года. Фальшивка? Возможно.

Если бы только знать, где и когда родилась Кристин. Но Элтея унесла секрет с собой в могилу… если только, конечно, помнила сама.