Впрочем, Судьба вовсе не собиралась давать Федеральному Следователю слишком много времени для размышлений на морально-этические темы: он еще не покончил со своим кофе, когда на померкшем было экране его терминала светлым прямоугольником зажегся сигнал «капитанского вызова» – кэп Даниэльс просил Федерального Следователя немедленно явиться к нему в кабинет.

В кабинете кэп был не один. Встревоженное и сосредоточенное состояние, в котором застал его Кай, разделяли полковник Кортни и док Сандерс. Предложив Следователю коротким, но энергичным жестом занять место за столом заседаний, кэп протянул ему листок распечатки только что полученного экстренного сообщения. Космическое судно типа «суперклипер» – «Леди Игрек» терпело бедствие в субсекторе «Фомальгаут-14».

– Это то, чего и следовало ожидать! – Кортни бросил свой экземпляр распечатки на стол: – Самая простая ловушка из всех возможных.

Кэп тяжелым, словно налитым свинцом, взглядом смотрел куда-то сквозь полковника.

– Самая простая... – признал он. – И самая – замечу вам – надежная. Может быть, это будет для вас новостью, полковник, но любой командир посудины, не отозвавшейся на SOS в Большом Космосе, может по возвращении из рейса искать себе работку поспокойнее. И – поверьте мне – ни на что получше, чем должность кладбищенского сторожа, рассчитывать всерьез не сможет. Алан Пембертон, к примеру, кончил именно так. И старику никто не зачел того, что на нем полный десяток лет держались все конвои до Желтых Лун и обратно, – никто, ни одна живая душа. Да и из экипажа такой вот посудины, что бросит товарищей в беде, ни у кого уже совести не хватит сесть за один стол с другими летунами – пропустить кружечку светлого...

– Оставьте в покое эти сантименты! – жестко оборвал его полковник. – Это же очевидно! Это почти арифметика, капитан: ни для кого не секрет, что в отношении нашего рейса потенциальный противник, Мафия – будем называть вещи своими именами, – информирован достаточно хорошо. И вот, стоит нам только выйти из Подпространства в изолированном от систем оказания экстренной помощи участке Космоса – в стороне от баз Космофлота и вообще от обитаемых поселений, как сразу, без малейших промедлений, – нате вам! Извольте спешить на помощь «Леди Игрек»! Именно сейчас у леди приключились если не понос, то золотуха! Этому не поверит и сосунок, даже из тех, которых при родах уронили аккурат темечком! Но капитан судна экстренной доставки, видите ли, колеблется! Бог мой! Знаете, что ждет «Констеллейшн» в случае сближения с милой госпожой? Думаю, мне не стоит этого говорить – сами знаете лучше меня, кэп! Удар гамма-лазером или, на худой конец, – угроза такового! То-то и будет вам ваша «кружечка светлого»!

Кай не спешил войти в разговор. Уж кому-кому, а ему было лучше любого другого известно, что большая часть из тридцати с лишним случаев удавшихся за последние десять лет нападений на космические суда были выполнены именно по той схеме, которую столь выразительно описал собравшимся полковник Кортни. И все-таки. Что-то не устраивало его в том, что говорил колонель.

– Даже меня, – заметил он, чтобы заполнить наступившую паузу и мучительно ощущая, что говорит все-таки совсем не то, что следовало бы, – даже меня – лицо, ответственное за доставку Груза, – не сочли нужным информировать о деталях нашего промежуточного маневра в субсекторе Фомальгаута. Не слишком ли полную информированность наших противников подразумеваете вы, полковник?

– По крайней мере, – колонель с тревогой выкатил налитый кровью глаз на Федерального Следователя, заподозрив, очевидно, в нем знание чего-то ему, Джозефу Кортни, неизвестного, – по крайней мере я не склонен держать наших противников за идиотов, как это кажется некоторым здесь находящимся!

– Послушайте, капитан, – налег на стол в явном намерении примирить участников столь несвоевременной дискуссии док Сандерс. – В конце концов, корабль экстренной доставки, выполняющий особой важности задание Федерального Директората, пользуется и особым э-э... статусом. Вы имеете полное право – тьфу, Господи, да что я говорю, вы как раз НЕ ИМЕЕТЕ ПРАВА ни при каких обстоятельствах отклоняться от предписанного вам курса доставки Груза федерального значения!!! О чем мы здесь с вами рассуждаем, черт возьми!

В голосе дока отчетливо ощущалось облегчение как-никак, а Федеральная Инструкция снимала с него самую тяжелую из задач, выпадающих человеку в сей юдоли: от задачи в-ы-б-о-р-а...

– О, я очень хорошо знаю, как работает этот ваш особый статус! – в сердцах махнул на него рукой кэп. – Если выясняется, что действительно имела место инсценировка, то ты – на коне, и все хвалят и превозносят твою – гром ее разрази – предусмотрительность и осторожность. Ну а вдруг получится, что ты просвистел мимо терпящего бедствие судна и – не приведи Господь – некому, кроме тебя, было бедолагам помочь, – пиши пропало! Для офицерского состава – Суд Чести и аннулирование лицензии, а это равносильно тому, что в петлю лезть, а рядовой состав потом – если кто дознается, из какого они экипажа, – век приличной работы себе не сыщет... И кто за тебя заступится? Уж конечно – не те господа, что сочиняли всякие умные инструкции...

Кэп откашлялся, прочищая горло.

– Вот что! Как высшее должностное лицо на судне, я – властью, данной мне Законом, приказываю осуществить маневры сближения и стыковки с терпящим бедствие космическим судном. Вам, господа, приказываю привести в полную готовность вверенные вам контингенты личного состава и обеспечить безопасность проведения операции по оказанию помощи терпящему бедствие судну. Действовать приказываю немедленно.

Капитан поправил галстук, словно ставя точку на дискуссии.

Все собравшиеся поднялись из-за стола. Похоже, что все – с видимым облегчением.

– Мне надо обсудить с вами пару чисто технических моментов, капитан, – глядя в сторону, уведомил капитана колонель Кортни.

– В таком случае – задержитесь на минуту, – милостиво согласился кэп. – Вы же свободны, господа... Слушаю вас, – добавил он, когда за вышедшими Каем и Сандерсом закрылась гермодверь.

– В конце концов, – Кортни старался говорить сухо и без эмоций, – я не вправе обсуждать ваш приказ после того, как он уже отдан. Хотя и не согласен с ним.