— И что же это было? — поинтересовалась Махарт, осматривая свою прическу, прежде чем служанка приколет к ней вуаль — еще одно неудобство новой жизни.

— Ну… — протянула леди Фамина; на этот раз покраснела леди Джеверир, а ее более словоохотливая компаньонка продолжала: — Выпито было немало, вы понимаете, госпожа…

— И он искал туалетную комнату, — нетерпеливо продолжила Махарт. — Но почему же в этом направлении?.. Ну да, разумеется, мужчины не слишком разборчивы в таких вещах… Так что же он увидел?

— Две высокие черные фигуры, ваша милость. Они вышли из ночной тьмы, словно посланцы другого мира, а потом направились по коридору, сопровождаемые зеленоватым свечением… — Леди Фамина явно наслаждалась рассказом. — И они тоже вошли в стену!

— Я полагаю, в конце концов вызвали стражу его светлости? — спросила Махарт. — И что же они обнаружили?

— Ничего, — леди Фамина умолкла, словно ей требовалось собраться с силами, чтобы продолжить. — Ничего — только дверь, которая была заперта после того, как из башни вынесли тело сумасшедшего герцога.

Махарт коснулась маленького флакона из матового, словно подернувшегося инеем, стекла и твердо сказала себе, что она не верит в призраков. Пожалуй, «Дыхание лилий» слишком изысканно, не стоит расходовать духи на что-то помимо торжественных случаев. Отставив флакон, она открыла наполненную кремом баночку, принюхалась, вдохнув бодрящий аромат, и осторожно провела кончиками пальцев по шее и за ушами. Призраки в замке? Что на это скажет Вазул?..

Уилладен не имела возможности покидать постоялый двор, а в лавке у нее находилось всегда столько дел, что она совсем не знала ту часть Кроненгреда, где теперь жила. Тем более что Халвайс никому не доставляла заказы: ее клиенты сами приходили к ней со всех концов города. Девушка, надвинув капюшон на глаза, старалась держаться как можно ближе к своему безмолвному стражу, особенно когда они натыкались на развеселые компании: горожане продолжали отмечать вчерашний праздник.

Улицы и аллеи, по которым они шли, казалось, тянутся бесконечно. Настала ночь, и дорогу освещали лишь небольшие фонарики, горевшие над каждой дверью. Хорошо, что страж примеривал свой шаг к шагу Уилладен; дважды он успевал подхватить девушку под руку, когда она оступалась.

Перед ними постепенно вырастала громада замка; несколько освещенных окон обозначали контур здания, уже можно было различить стражу у ворот. Однако проводник Уилладен резко свернул в сторону и повел девушку через переулок, такой узкий, что, казалось, стражник должен был задевать за стены широкими плечами. Здесь идти было еще тяжелее из-за находившихся там мусорных баков, убранных подальше от глаз тех, кто проходил по главным улицам. Перед особенно большим баком в самом конце переулка проводник остановился так внезапно, что Уилладен едва не налетела на него.

В свете небольшого фонаря, прикрытого ладонью, девушка разглядела огромную бочку — казалось, один человек попросту не сумеет сдвинуть ее с места. Однако ее спутник лишь толкнул бочку рукой, как она легко откатилась в сторону, затем он трижды топнул ногой, обутой в тяжелый сапог, по тому месту, где стояла бочка, и поспешно отступил назад, увлекая за собой Уилладен. Девушка не услышала ни звука, но квадрат мостовой внезапно исчез, открывая черный провал.

И тут впервые Уилладен услышала голос своего провожатого:

— Там есть лестница, девочка. Спускайся быстрее.

В слабом свете фонаря она смогла различить ступеньки и послушно принялась спускаться вниз. Тяжелые складки плаща и сумка, которую она перекинула через плечо, сильно мешали ей. В ноздри ударил запах плесени, затхлости и земли. Когда Уилладен и ее спутник спустились вниз, она услышала над головой мягкий удар и поняла, что дверь тайного хода захлопнулась.

Им пришлось преодолеть три лестничных пролета, каждый из которых заканчивался широкой площадкой. Последняя лестница несколько озадачила девушку. Она была много уже, на ступенях то и дело попадались обломки камня, так что казалось, ее вырубили совсем недавно.

Они добрались до четвертой площадки, такой маленькой, что Уилладен и стражник соприкасались плечами. Девушка ощутила запах свежего масла и поняла, что где-то здесь находится потайная дверь, которая долго была заперта, а теперь петли смазали, чтобы ее легче было открыть. Потом на площадку ворвался поток света, и проводник толкнул девушку вперед, сам оставшись на месте. Прежде чем она успела обернуться, дверь за ней захлопнулась.

Уилладен стояла, чуть приподняв голову, раздувая ноздри: пыль и плесень — так пахнет в заброшенных комнатах, к привычным запахам лекарств и бальзамов примешивались запахи, не слишком приятные, но неизбежные в помещении, где лежит больной.

Первым внимание девушки привлек человек, который, поднявшись со стула, повернулся к ней, едва она успела войти в комнату. Он не приветствовал Уилладен — просто внимательно оглядел ее с головы до ног, не переставая гладить блестящий мех зверька, обвившегося вокруг его худой шеи, как воротник, резко выделявшийся своей чернотой на фоне золотого шитья и пурпура парадного облачения.

Увидев зверька, Уилладен поняла, кто перед ней, и попыталась присесть в реверансе, хотя ноги у нее дрожали от усталости.