— Не знаю, может действительно в начало 19 века? Помнишь, тот Стас расписывал? Мне понравилось.

— Валь, ну какой из тебя литератор? — рассмеялся начальник.

— Причем здесь литератор? — обиделся шофер. — Я механику знаю, авто и еще кучу всего. Женька тоже многому научил. Если попасть как раз под Наполеона, можно спокойно легализоваться — под пленного иностранца, тут и осесть. А там механический заводик поставить, хотя бы оружейный или подрессоренные кареты выпускать. И жить в свое удовольствие.

— Мда. — грустно произнес Евгений. — Выходит, разбежались? А я так на вас рассчитывал в древней Руси… Милиция тоже по своему времени тоскует.

— Не переживай. Дыра то останется. Будем друг к другу в гости ходить. — рассмеялся Стас. — Глядишь, наладим товарообмен между мирами.

— О! Точно! — воскликнул Валентин. — А отдыхать — ко мне в усадьбу. Где-нить на Смоленщине или Тульщине. Девки крепостные, банька, то да се…

— Ну что, колхознички, отсеялись? — воскликнул Алексей, хлопнув Стаса по спине.

— Холопы сеют, а мы руководим.

— А не устроить ли нам выходной, рукой водитель? Я тут по речке походил немного — рыбка то есть, плещется. Только все больше мелочь. Слышь, дед, а есть тут места рыбные? — обратился Алексей к деду Грине, гревшемуся на солнце на завалинке.

— Как не быть. — ответил дед. — Хошь выше по течению — на Мамонтов омут, хошь ниже — на соминый плес. Рыба везде есть.

— Ну с соминым плесом понятно. А откуда такое название — Мамонтов омут? — заинтересовался Стас. — Мамонты там обитают?

— Дык, известное дело, башка мамонта из берега торчала, с клыками. Не, не башка — черепушка. Его еще ирбиком зовут. Кто мамонтом, кто ирбиком — подземным зверем. Оно, конечно, ту башку, еще я дитем был, из земли выколопнули, а название так и осталось. Щуки на том омуте водятся. Они, конечно, везде есть, но на Мамонтовом — особенно. Или на плес езжайте, за сомами. Лучше верхами. Пешком то далеко, а на лодке — еще дальше, петляет река сильно. Только невода у вас чудные какие-то — плоские. Как же вы их по реке таскать будете?

— Не, дед, это не невода и не бредни, это сетки-путалки. Но на крупных рыб они не годятся, щук-сомов будем по другому ловить. Техникой. — И Стас начал выкладывать из вьючника рыболовные снасти. — И с лодкой проблем нет, у нас складная-надувная есть. Легкая и удобная для переноски.

Наши кружки, купленные в московском магазине, вызвали восхищение и зависть мальчишек — внуков деда, постоянно крутившихся у москвичей, и довольно-таки скептические замечания самого старого рыболова деда Гриня:

— Я так понимаю, баловство это одно, — сказал он. — Не сурьезное дело. Рыба-то, брат, не дура, она тоже с понятием. Ее запросто не возьмешь…

Проворчав еще что-то насчет «ейного соображенья», он добавил:

— А может, и обласкает какая… Только вряд ли. Никто допреж тут этак не лавливал…

— Э-э, дед! Да ты, я вижу, против новой техники? — улыбнулся Станислав.

— Во-о-на! Техника! — воскликнул дед. — Я вот буду бреднем ловить, а ты валяй на свою технику! — там и поглядим.

С рассветом заядлые рыболовы — Стас с Алексеем, захватив надувную лодку, верхом выехали на Мамонтовский омут. Пра здесь не широка, и течение почти не приметно, а в омуте, кажется, и вовсе его нет — чего желать лучшего для кружков!

Алексей, всю жизнь проживший на Волге, недовольно поморщился:

— Не, тут на кружки ничего не поймаешь. Ты как хочешь, а я жерлицы буду ставить.

— Ну здрасте. Какая разница то? — возразил Стас. — Что кружок, что жерлица — один фиг — на живца.

— А давай, пробуй — рассмеялся лейтенант.

Наудив мелких окуней, он расставил на тщательно выбранных местах двенадцать жерлиц, и к полудню на берегу уже лежало шесть хороших щук. Жерлицы Алексей ставил мастерски, и если поблизости гуляет хоть одна щука, — она непременно «сядет» на его крючок. К жерлицам был хороший «подход» для хищниц и из омута, и с русла, и от заводи или из прибрежных трав — живец отовсюду, хорошо виден. Лучший живец — окунь. Плотва, красноперка и другая «бель» быстро засыпают, окунь же может проходить на поводке сутки и более. Не забывал лейтенант проверить, нет ли вблизи от живца под водой сучков, водорослей и даже отдельных травин, и убирал их сразу же, иначе окушок непременно приткнется к ним и будет стоять неподвижно — к такому щука уже не подойдет. И, наконец, еще одно — ходовой шнур заядлый рыбак защемлял в вилке как можно слабее, чтобы только-только держал приманку. Осторожная щука и еще более осторожный жерех, почувствовав сопротивление шнура, выбросят живца из пасти и уйдут. Длина же поводка не позволяла схватившей рыбе добраться до каких-либо затопленных кустов или глубинных коряг — иначе будут потеряны и снасть и рыба…