Плоды вдохновения
вернуться

Иванов Александр Александрович
Шрифт:

(Это только часть

задуманного мною триптиха.)

P. S.

Сам уйду, покуда не умыли,но, клянусь, что бредил я не зря,ведь еще никто в подлунном мирене пускалтакого пузыря!

Моя речь

(Александр Говоров)

Я лемех ценю

У крестьянского плуга.

Я честность ценю

У врага

И у друга.

Александр Говоров
Я лемех ценюУ музейного плуга.Я промах ценюУ хорошего друга.Я, честное слово,Люблю свою хату,Люблю я быкаИ корову брюхату.Матрены, Глафиры,Варвары, НастасьиРосли без кефира,Но верили в счастье.ТеперьПелагеи,Анфисы,АриныВсе больше Изольды,Инессы,Марины!И смотрят на все это,Слез не тая,Добрыня с АлешейИ Муромец. Я.Да здравствуют предки,Обутые в лапти!Да здравствуют дедки,Да здравствуют бабки!Да здравствуют внуки,Да здравствуют внучки,Да здравствуют внучки,Одетые в брючки!Ай, кажется, вышлиПлохие стихи.Ой, мне разрешается,Я – от сохи!

Спи, ласточка

(Николай Грибачев)

Спи, ласточка. День шумный кончен. Спи!

И ничего, что ты со мной не рядом…

Мир в грохоте событий, в спешке дел,

Глаза воспалены, и плечи в мыле.

Николай Грибачев
Спи, деточка. Спи, лапочка. Усни.Закрой глаза, как закрывают пренья.Головку на подушку урони,А я сажусь писать стихотворенья.Я не скрываю, что тебя люблю,Но дряни на земле еще до черта!Вот почему я никогда не сплю,И взгляд стальной, и губы сжаты твердо.Нет, девочки! Нет, мальчики! Шалишь!Нет, стервецы,что яму нам копают!Я знаю, что они, пока ты спишь,Черт знает что малюют и кропают!Ты отдыхай.А я иду на бой,Вселенная моим призывам внемлет.Спи, кошечка. Спи, птичка. Я с тобой.Запомни, дорогая: друг не дремлет!

Нам бы ямбы

(Осип Колычев)

Стиляжьи штиблеты модерна

Порой не натянешь никак.

Но служит спокойно и верно

Разношенный ямба башмак.

Осип Колычев
Пусть помнят стиляги и монстры,Как, дверь запирая на крюк,Ношу я свободно и простоПоношенный ямба сюртук.Пусть те, кто бесстыдно поноситМеня за излюбленный штамп,Поймут, что хотя я и Осип,Но все-таки не Мандельштам!Пусть те, кто не знает России,Увидят меня за столомВ портах амфибрахия синих,С нахмуренным гневно челом.Извечный противник модерна,Я с классикой с детства дружу.С тех пор я спокойно и верноВ галоше хорея сижу!

Мерин

(Валентин Кузнецов)

Петух на сумерки покрикивал,

Сухой соломою шуршал…

А он бежал. Ногами взбрыкивал

И ржал!..

Валентин Кузнецов. «Жеребенок»
В деревне хрипло и уверенноВовсю орали петухи.А я стоял, читая меринуСвои последние стихи.В глазах круги и мельтешение.Береза. Сад. Колодец. Сруб.Потел от жаркого волненияЕго не знавший ласки круп.А я читал. Порою вскрикивал.А иногда немножко пел.Он слушал и ногами взбрыкивал.Ушами прядал. И храпел.Тянул к тетрадке морду жадную,Потом вздохнул. И задрожал.И в первый раз за жизнь лошаднуюЗаржал!

Дитя вокзала

(Станислав Куняев)

Полжизни прошло на вокзалах –

в Иркутске, в Калуге, в Москве,

и несколько мыслей усталых

осело в моей голове.

Станислав Куняев
Висит в переполненном залезадумчивый дым папирос.Мне кажется, я на вокзалеродился, учился и рос.С баулами и рюкзакамииз тамбура в тамбур сигал.И то, что добро с кулаками,должно быть, я здесь постигал.И что бы мне там ни сказали,я знаю, и верю, и жду,что именно здесь, на вокзале,я личное счастье найду.Я в самом возвышенном смыслеработу даю голове,считаю осевшие мысли:одна, и еще одна… Две!

Долюшка

(Иван Лысцов)

Ворога вокруг пообъявились,Знай снуют, орясины,твистя.И откуль она,скажи на милость,Привзялась, такая напастя?Что им стоит, супостатам ярым,Походя наплюнуть в зелени…Я насустречьвышел не задаром, –Ольняного, не постичь меня!Слово самоцветное сронили,Встряли нам, певцам,напоперек.Помыкнули нами, забранили…Я ж их – хрясь! – дубиной.И убег.Я сам-друг на страже.Не забудуЗа глухими в оба доглядать.Не сыпая ночи, дрючить буду,Чтобы не вылазили опять.

Лесная буза

(Юнна Мориц)

Был козлик тощий и худой,И жил он у старухи нищей,Он ждал соития с едой,Как ангел – с вифлеемской пищей.Он вышел в лес щипать траву,Бездомен, как герой Феллини.Алела клюква в черном рву,Господь играл на мандолине,И рай явился наяву!Козла трагичен гороскоп,Раскручена спираль сиротства.Жил волк, бездушный мизантроп,Злодей, лишенный благородства.По челюстям сочилась браньКартежника и фанфарона.Он ждал! Была его гортаньСуха, как пятка фараона.Он съел козла! Проклятье злуИ тем, кто, плоти возжелая,Отточит зубы, как пилу,Забыв о том, что плоть – живая!Старуха плачет по козлу,Красивая и пожилая.А волк, забыв о Льве Толстом,Сопит и курит «Филип Моррис»,Под можжевеловым кустомЛежит, читая Юнну Мориц,И вертит сумрачным хвостом.