– Я тоже постараюсь кое-что выведать, – сказала она Эду. – Может, у одной из продавщиц есть дружок, который приходит и уносит одежду, не заплатив.

– Может, и так, – заметил Эд с сомнением в голосе.

– Я постараюсь проводить больше времени в магазинах, – пообещала она. – В последнее время я была слишком занята. Мне нужно поддерживать контакты с покупателями. Если бы только у меня было больше времени и энергии!

Когда наконец Эд ушел, она позвонила врачу, которого кто-то рекомендовал ей. Ей пришлось пригрозить ему, что она совершит самоубийство, если он не примет ее сегодня же. Она никогда не была такой усталой. Маккензи вышла из дома и двинулась по направлению к Парк-авеню.

Корал не успела ничего понять, как новый дизайнер Анаис Дю Паскье уже продавала свои модели в отделе «Хедквотерз». В Нью-Йорке еще не видели подобных моделей. Они были явно навеяны Парижем. Покупательница попробовала качество шерстяной ткани и заявила:

– Филипп Ру, Курреж, Унгаро – их идеи объединены ангелом!

Уэйленд, стоявший неподалеку, только улыбался.

Майя чувствовала прилив вдохновения. Она работала удивительно быстро и представила новую коллекцию в «Хедквотерз» за две недели до Рождества. Уэйленд был поражен и обрадован. Он дал объявление в воскресном номере «Нью-Йорк тайме» на целую страницу о том, что в его бутике открывается «новый отдел работ нового прекрасного дизайнера…»

Анаис Дю Паскье была названа француженкой, «которая привнесла детали «от кутюр» в готовую одежду!» Коллекция состояла из двенадцати вещей. Великолепно исполненные, они несли в себе что-то новое, были изысканными, самого высокого класса. Они привлекали тысячи женщин – отнюдь не поклонниц «Битлз» или же стареющих хиппи. Коллекция разошлась в неделю.

Уэйленд был счастлив. Майя пришла к соглашению с изготовителем верхней одежды из Нью-Джерси, и продукция поставлялась прямо в «Хедквотерз». Уэйленд заказал партию одежды разных цветов и начал опасаться Корал.

Мир моды был постоянно насторожен и не мог не обратить внимания на Анаис Дю Паскье. В его офис звонили репортеры из «Уименз Уэр» и других модных журналов. Он понимал, что когда-нибудь кто-нибудь проговорится и Корал все узнает и никогда его не простит. Уэйленд пригласил ее на ужин и попытался прощупать ее мнение насчет Майи.

– Ее ошибку вполне можно понять, – заметил он, когда они уже перешли к десерту, – простить…

– Было бы великолепно! – Корал грубо рассмеялась. – Кого же ты хочешь, чтобы я простила? – спросила она его.

Они ужинали в «Руморз», ресторанчике, отделанном бархатом винного цвета. Там подавали блюда французской кухни, пианист тихо играл бродвейские мелодии, и великосветская публика с удовольствием посещала это заведение.

Корал отпила глоток кофе.

– Разве уже не настало время простить Майю? – нежно спросил ее Уэйленд.

Корал осторожно поставила крохотную чашечку на стол.

– Если бы ты видел кусок зеркала, который воткнулся в мою… – Она вся задрожала. – Я не собираюсь подставлять другую щеку, она может изуродовать и ее!

– Она ведь не желала навредить тебе, – продолжал настаивать Уэйленд.

Корал пристально посмотрела на него.

– Если ты мой друг, ты перестанешь просить за это отродье! Убийца! Ей повезло, что я не подала на нее в суд, она могла бы оказаться в тюрьме. Я знаю, что она здесь. У нее хватило наглости позвонить мне вчера из моего подъезда. Я сказала, что не стану встречаться с ней…

Уэйленд прекратил бесполезный разговор. Они допили кофе, обсуждая последние сплетни.

Вечер закончился в квартире Корал, где они продолжили беседу за рюмкой водки. Корал спросила его:

– Ты как-нибудь помогаешь Майе в ее работе?

– Ты считаешь, что я стану это делать? – ответил он ей вопросом на вопрос.

– Да. – Она закурила сигарету. – Ты всегда хорошо относился к ней, и она вовсю использовала твою слабость. Если ты позволишь ей снова воспользоваться твоей помощью и я об этом узнаю – мы враги навсегда.

Уэйленд допил свою водку, и у него воинственно оттопырилась нижняя губа.

– Почему ты считаешь, что меня заденет, если ты перестанешь упоминать мое имя в своем журнале? – резко спросил он.

Прежде чем ответить ему, Корал глубоко затянулась сигаретой.

– Мне кажется, что не так уж плохо, когда твои модели появляются на обложке моего журнала, да еще и со значительным текстом…

– Только не заставляй меня испытывать к тебе благодарность, – резко прервал ее Уэйленд. – Ты мне кое-что должна после всех наград Ру. Ты уговорила меня заключить с ним контракт на два года, а теперь не работаешь с ним, потому что он не желает тебя трахать!

Корал широко раскрыла глаза.

– Как ты груб! – сказала она. Было видно, что Уэйленд напился, и поэтому она позволила себе кривую ухмылку. – Теперь разреши мне кое-что сказать тебе, Уэйленд, – продолжала она. – Если бы ты видел… хозяйство Филиппа Ру, ты бы понял, что, когда он трахает тебя, ты испытываешь невероятные ощущения.