– Их полно везде, – ответил Эд. – просто твои братья не подпускают тебя близко к этикеткам с ценами.

– Эдди, они пытаются контролировать меня… – начала она, но он нежно остановил ее, прижав пальцы к губам Маккензи.

– Я больше не работаю с вами, – напомнил он ей, – а если бы и работал, то никогда бы не встал между тобой и твоими братьями.

– Ты их не любишь, ведь правда? Эд пожал плечами.

– Теперь, когда я управляю моей собственной компанией, я вижу, как можно действовать, не эксплуатируя других людей.

– Кого они эксплуатируют? Меня?

– Ты что, смеешься? – Он улыбнулся. – Ты владеешь четвертью фирмы и получаешь четверть доходов. Я говорю об этих несчастных швеях в Лос-Анджелесе.

– А что с ними? – вцепилась в Эда Маккензи. – Реджи и Макс управляют предприятием, не так ли? Или они заставляют всех соглашаться на очень низкие ставки?

– А ты знаешь, что это означает в Калифорнии? Я думаю, ты для этого достаточно осведомлена в политике?

– Черт возьми, да! – заявила она с негодованием. – Господи, меня едва не арестовали за пикетирование, препятствующее покупателям салата-латука у Гристиди в прошлом месяце. Я не ела месяцами виноград…

– Давай забудем об этом, – пробормотал Эд.

– Обещай мне, что всегда будешь сообщать мне, если что-то делается не так, – потребовала она. – Значит, мы недоплачиваем нашим рабочим?

Эд покачал головой.

– Я не собираюсь вмешиваться в это дело. У меня хватает проблем и с тобой, – сказал он, оглядываясь в поисках своего пиджака.

Маккензи положила ладонь на его руку, когда он попытался надеть пиджак.

– Не хочешь остаться до вечера, бэби? – Она умоляюще взглянула ему в лицо. – Я могу сказать няне Джордана, чтобы она вывезла его пораньше, и сделаю вид, что ты пришел к бранчу…

– Я уже говорил тебе, Мак, что не намерен таиться здесь. Ты знаешь, как я себя чувствую, но если ты не хочешь выйти замуж, давай ограничимся днем. Я ждал тебя достаточно долго, мне почти тридцать, и я тоже хочу иметь семью.

Он быстро поцеловал ее у двери и вошел в лифт, даже не помахав ей, как обычно.

Миссис Эд Шрайбер, думала она, возвращаясь в гостиную. Может ли она позволить себе стать ею? Она передернула плечами и взяла журнал. Это было слишком трудное решение, чтобы принять его прямо сейчас, и в конце концов это дело не первостепенной важности. Ее неотложной задачей стало выяснить, как обращаются с работницами ее фабрик в Калифорнии.

– Свежих гвоздик! – говорил Уэйленд по телефону. – Массу гвоздик! Белых! Никаких других, кроме белых! Мы сделаем из них гирлянды, которые будут указывать путь к лифтам! Может быть, за ними спрячутся некоторые из трех тысяч сотрудников службы безопасности! – Он занимался своим привычным делом, организуя вручение наград в «Хедквотерз». – Уберите имя Корал из программ, – предупредил он Донну Брукс в телефонном разговоре. – Это то дело, которое нельзя поручать Колину… Она может стать чудесным сюрпризом для всех.

Майю стал бить озноб, когда она услышала, что ей предстоит получить престижную награду, которая в этом году будет вручаться в октябре. Частично это возбуждение спало, когда она узнала, что вручать ее будет Корал.

Донна Брукс, между тем, больше била в барабаны, чтобы обеспечить себе рекламу и очаровать всех, кого только можно, на своей инаугурации в качестве нового главного редактора «Дивайн». После того, как Корал положила начало этой традиции, вечер присуждения награды «Дивайн» превратился в самое важное торжество года для всего мира моды – то был их Оскар. В этом году Ллойд Брукс решил использовать его, чтобы собрать самых больших знаменитостей. Объявив, что все пожертвования в ходе церемонии пойдут на благотворительные цели, организаторы завлекли представителей многих групп общества и мира моды. Некоторые специально прилетели из Европы. Обещали появиться такие звезды, как Лайза Минелли, Лорен Баколл и Катрин Денев. «УУД» и «Лейблз» планировали посвятить этому событию очередные номера полностью.

– Это должно стать самым выдающимся событием года в мире моды! – счастливо посулил Колину Уэйленд. – После Корал работать с Донной Брукс одно удовольствие. По большинству вопросов мы понимаем друг друга с полувзгляда. И она превосходно влияет на своего мужа. Что Корал наденет?

– Она выбрала длинное черное облегающее платье с блестками.

– От Баленсиаги?

– Конечно, она говорит, он единственный дизайнер…

– Тогда она просто бросает вызов индустрии моды – он больше не занимается дизайном!

Уэйленд ухмыльнулся. Колин с раздражением наблюдал за ним. Они сидели в их любимом ресторане «Дивертименти» в один из свободных от общения с Корал вечеров. До празднества оставалось всего два дня, и оба были уже совершенно измотаны работой.

– Как она будет выглядеть? – спросил Уэйленд, наматывая на вилку тонкие, как волос, спагетти, – я вызвал Элизабет Арден, чтобы она привела ее в форму. Я нанял мастера-парикмахера и Пабло, чтобы сделать специальный макияж. Ты знаешь, он особенно умело восстанавливает потрепанные лица.