Тогда Брант забрался на виндласс, сверзился с него, забрался еще раз, осторожно балансируя на деревянной, канатом обмотанной катушке, и схватил одну из массивных цепей. Он дернул ее, потом со злостью рванул несколько раз подряд, и неожиданно понял, что поверхность катушки уходит у него из-под ног. Он крутанулся на месте и прыгнул вперед и вниз, и приземлился, подвернув себе ногу и чуть не наступив Фрике на лицо, упал, и посмотрел вверх. Не удерживаемый более свободно вращающимся виндлассом, мост падал вперед, перекрывая ров. Рухнул он с таким грохотом, что в радиусе двух верст проснулись все звери и птицы, а водись тут и в самом деле драконы, они бы в дикой панике летели, сломя чешуйчатые свои головы, прочь от этого места, решив, что проснулось самое страшное, самое древнее чудовище, от которого и придет им самый страшный, самый неотвратимый драконий пиздец.

Падение моста впечатлило все живое и сознательное во всей округе и замке. Единственный человек, на которого оно не произвело никакого впечатления, был Нико, стоявший рядом. Он просто отметил про себя — мост опустили.

Брант вступил на мост, неся на руках недвижную Фрику. Быстро перейдя ров, он положил ее на траву рядом с арбалетами.

— Нико, — сказал он.

— Ну?

— Подгоняй карету. Быстро.

— Куда?

— Сюда.

— Ага. А где мы ее оставили, не помнишь? Впрочем, я найду. Я умею ориентироваться по звездам.

Брант поймал его за плечо.

— Вон там, — сказал он, показывая пальцем.

Нико побежал, прихрамывая и поминутно хватаясь за похмельную свою голову. Брант вернулся по мосту в замок.

Еще раз убедившись, что дочь тяжелее и неудобнее матери, он поднял ее и закинул на плечо. Охотничий сапог упал на пол, но Брант не стал его подбирать. Он снова перешел мост и опустил Шилу на траву рядом с Фрикой, не очень заботясь о сохранности ее кожного покрова.

Можно было идти обратно в замок и искать Хока, и помогать ему искать Фалкона. У Хока было достаточно времени закончить свои дела с Фоксом. Но Брант боялся оставить Фрику без защиты. Можно было подождать Нико и отправить его с Фрикой и Шилой в стан, к мерзавцу Зигварду, а уж потом идти помогать Хоку. Еще можно было упасть на траву и полежать немного. Брант распрямился и повернулся к замку.

Стрела попала ему в живот. Заваливаясь на бок, он успел заметить одинокую фигуру, освещенную луной, на карнизе, на втором уровне, и подумать, как все-таки недальновидны были те, что строили этот сарай — ведь тот, кто захочет этот замок завоевать, наверняка подойдет со стороны моста, а смотровые окна расположены под таким диким углом, что в сторону моста никак не взять прицел, вот и пришлось Фоксу — а ведь это Фокс! собственной персоной! не знаю, почему, но я уверен, что это именно он — вылезать на карниз.

Боль ударила в мозг и разбежалась по телу, а потом вернулась к животу. В падении Брант разглядел положение лежащего в траве арбалета и упал рядом. Фокс наверняка заметил, что объект в сознании, и снова заряжал теперь арбалет — на это нужно время. Но и Бранту нужно было время на то же самое, а сознание мутнело. Он никак не мог поймать крюком тетиву. И стрела не вкладывалась. Он зарычал и заскрежетал зубами от утонченной боли, злости, и отчаяния, и тут стрела вошла в паз. Он задел рукой черенок, торчащий у него из живота, и боль смешалась с криком и отчаянием, и эта адская смесь рывком подняла его на колени. Брант приложился и спустил курок.

Он промахнулся.

Стрела лишь слегка задела цель, расцарапала цели бок, но цель на мгновение пришла в замешательство. Она, цель, не выронила заряженный уже арбалет, не вскрикнула, не повернула головы, но переменила положение ног, и один из камней карниза, стукнув два раза по стене и один раз по груде камней рядом с мостом, предназначенных для дальнейшего укрепления идиотской этой постройки, упал в воду, противно булькнув. Цель качнулась, потеряла равновесие, оступилась, крутанулась на месте, не нашла левой ногой опору, отбросила арбалет (раз, два, три, четыре, бултых!), завертела руками и плечами, и спиной вперед отделилась от карниза, в горизонтальной позиции пролетела пятьдесят футов вниз, и упала, переломясь, на груду камней.

На несколько мгновений Брант потерял сознание, но оно снова включилось, подстегиваемое тревогой. Где эта кникическая сволочь, где карета?

Ждать пришлось вечность, но все-таки топот копыт и скрип колес донеслись наконец до слуха Бранта. Нико чуть не наехал на обеих женщин, но вовремя остановил лошадей, а может они сами остановились, увидев препятствие.

— Ну, теперь чего делать? — спросил он с энтузиазмом.

Лежа на боку, Брант поднял руку и сделал пригласительный жест. Нико спрыгнул с облучка.

— Я ранен, — сказал Брант.

— Куда? Кем?

— Заткнись, — сказал Брант. — Слушай меня внимательно, Нико. Один раз в жизни твоей дурной, сделай все, как тебя попросят, не отступая ни в одном пункте. Иначе я пошлю в Кникич письмо, и тебе там поставят мраморный памятник в виде неблагодарной свиньи, нос пятачком, хвост колечком.

— Я…

— Заткнись. Видишь, лежат две женщины? Перенеси их в карету. По одной. Потом подойди опять ко мне, и я скажу тебе, березе кникической, что делать дальше.