Фрика распрямилась и холодно посмотрела на Бранта.

— Не забывайтесь, молодой человек.

Брант пожал плечами. Фрика отодвинула занавеску.

— Минуты три осталось, имейте в виду. Если вы покинете меня сейчас, вам ничего не грозит. Вы спокойно пойдете обратно в центр, придете домой, уснете, а на утро проснетесь и меня забудете.

— Так, — сказал Брант. — Я слышал, близкие вам люди называют вас Фрика. Если вам неприятно, я не буду вас так называть.

— Мне приятно, называйте, — неожиданно поспешно сказала она и тут же смутилась.

— Ну! — одобрил Брант. — Первое проявление эмоций. Дело идет на лад.

Она опять засмеялась.

— Вот что, Фрика, — сказал Брант. — Я не знал, что вы Великая Княгиня. Это осложняет дело. Впрочем, это даже пикантно.

Она еле сдержалась, чтобы не захохотать.

— Я мог приехать и раньше, но раньше я ничего не умел.

— А теперь умеете?

— Многое.

— Стрелять из арбалета?

— Я — зодчий, — сказал Брант веско. — Если не с именем, то, по крайней мере, с репутацией. Мы можем остаться в столице, а можем уехать на юг. Я построю там виллу с петляющей лесенкой до самого прибоя.

Далась мне эта лесенка, подумал он. Навязчивая идея какая-то. Ты еще про выдвигающиеся створки ей расскажи. И про горовы контрафорсы. Идиот. Болтаешь, чего в голову взбредет.

— Мы не можем отсюда уехать. Во всяком случае, я не могу, — сказала Фрика.

— Почему же?

— Сейчас увидите.

Она дернула шелковый шнур. Карета остановилась. Фрика вышла. Брант поспешно вышел за ней. Она стояла прямо, чуть расставив ноги, и смотря вперед. Брант тоже посмотрел вперед. Впереди была Астафия. А странного ничего не было.

— Да? — сказал Брант.

— Смотрите.

— Смотрю.

— Что вы видите?

— Деревья. Дорогу. Город.

— Какой город?

— Астафию.

— С какой стороны?

— С самой лучшей.

— Если сверяться с розой ветров.

— Надо полагать, с южной, — сказал Брант, всматриваясь. — Вон шпиль…

— Но мы ехали на север.

— На север?

— Да.

Брант задумался.

— Ну, значит, объехали весь город, а потом развернулись, и сейчас едем обратно.

— Мы ехали по прямой на север.

Брант строго посмотрел на нее.

— Что вы мне голову морочите? Ничего не понимаю.

— Мы ехали на север, а приехали на южную окраину. Если бы мы поехали на восток, мы бы приехали на западную окраину. Если на юг — на северную.

— А если мы сейчас развернемся и поедем на юг?

— Приедем на северную окраину.

— А если на юго-восток?

Она молча смотрела на него.

— Ну и что же? — спросил Брант.

— Что «ну и что же»?

— Чем вы обеспокоены?

Она опять молча смотрела на него. Вот и говори после этого с бабами. Смотрят на тебя и думают, что то, что для них очевидно, объяснять не надо, ты сам должен понять. И в головы их дурацкие не приходит, что, может, для тебя это вовсе не очевидно.

— Не понимаю, — сказал Брант. — То есть, вы не можете выехать из Астафии?

Она кивнула. Брант задумался.

— А я могу, или я теперь как вы?

— Не знаю.

— А кучер?

— Кучер не может.

— А еще кто с вами ездил, и теперь не может?

— Моя служанка.

— А еще?

— Все. Остальные могут.

— Даже те, кто с вами ездил?

— Да.

— Кто, например?

— Фалкон.

— Фалкон?

— Да.

— А зачем он с вами ездил?

Она пожала плечами и не ответила.

— В общем, не так уж это и плохо, — сказал Брант. — И очень даже интересно. А что? Все, к примеру, садятся в кареты и едут по прямой черт-те куда. И вовсе им там не нужно быть, а они едут. А вы — куда бы ни поехали, все приедете в Астафию. По-моему, очень даже неплохо. Полмира мечтает жить в Астафии. Большинство очень хотело бы быть в вашем положении. Астафия — самое удобное на земле место.

— Мне тяжело в Астафии, — сказала Фрика мрачно.

— Это бывает. Пройдет.

— У меня есть в Астафии враги.

— Представьте себе, у меня тоже, а я здесь меньше недели. Ужасно склочный народ в столице. Возможно, это из-за налоговой системы.

На самом деле Брант слегка кривил душой, прекрасно понимая неприятное положение Фрики и опасаясь за себя — вдруг он теперь тоже не сможет выехать из Астафии? Никогда? А как же лесенка к морю? Провались она, эта лесенка. Вон сколько незастроенного пространства кругом. Можно строить и строить.

— А кто все это сделал? — спросил он. — Заклятие, и так далее?