Калеб был хорошим парнем, но он связался с дурной компанией, и из-за этого чуть было не угодил в тюрьму. Джон почувствовал угрызения совести оттого, что так незаслуженно напустился на него сегодня. Нельзя было с предубеждением относиться к сыну из-за грехов его отца.

– Говори, Калеб.

– Хорошо, мистер О'Рурк. Это был Тимми Бин, рабочий из нашей бригады.

– Что ты несешь, Калеб? Тимми – один из моих лучших работников, а то, что он треплет своим языком невесть что, вовсе не означает…

– Это он бросил кирпич, папа. Я слышал, как он об этом рассказывал.

– Это все пустая болтовня, – хмуро сказал Баркли. – Мало ли кто что говорит.

– Спасибо, что сообщил мне об этом, Калеб, – произнес Джон. – Ты правильно поступил.

Калеб кивнул и кинул тревожный взгляд на Баркли – очевидно, боясь того, что отец устроит ему после ухода Джона.

– Меррилл имеет право на адвоката, как любой другой человек, – сказал Джон. – А я просто выполняю свою работу.

– Да, и, как всегда, ты хорошо ее выполняешь, – неохотно заметил Баркли.

– Каждый должен заниматься своим делом, – вступил в разговор Хант. – Мы вас понимаем, Джон, как бы мы ни относились к вашему клиенту… Так что давайте не будем спорить. Главное, что с вашими детьми все в порядке. Верно я говорю?

– Да, – ответил Джон.

– Ну, что – расстаемся без обид? – спросил Баркли.

– Я приду поговорить с Бином и приведу с собой Билли Мэннинга.

Баркли пожал плечами.

– Поступай как знаешь.

– Я этого так не оставлю, – пообещал Джон и, повернувшись, быстро вышел из сарая, торопясь домой, к своей семье.

Кейт проехала мимо своей гостиницы и остановилась перед преграждающей дорогу цепью. Дальше нужно было идти пешком. Выйдя из машины, она огляделась вокруг, содрогаясь от порывов холодного ветра. Все слезы, накопившиеся внутри нее, подступили сейчас к ее горлу.

– Вилла! – закричала Кейт. – Я здесь, Вилла! – Этот крик облегчил ее душу и наполнил сердце необыкновенным ощущением легкости и свободы.

Сжимая в кулаке брелок, придававший ей сил и решимости, Кейт перешагнула через цепь и направилась к маячной башне, пряча лицо от назойливого ветра. Было уже совсем темно, но дорогу ей освещали вспышки маяка и слабые проблески луны, мимолетно пробивающейся сквозь плывущие по небу грозовые тучи.

Чувства переполняли ее, и она так ясно ощущала присутствие сестры, как будто они держали друг друга за руки.

Когда Кейт обходила маяк, под ногой у нее хрустнуло стекло. Вероятно, где-то на башне было разбито окно. Она посмотрела наверх, пытаясь найти его глазами. Башня белела на фоне темного неба при тусклом свете луны. Дальше, вдоль берега, были видны волноломы – каменные могилы зверски убитых девушек.

– Я люблю тебя, Вилла! – закричала Кейт, и слезы брызнули из ее глаз.

В этот момент ей показалось, что стихия немного утихла и завывания ветра стали уже не такими зловещими. За этим гулом она слышала теперь тихую музыку и шепот своей сестры.

Кейт загадала, что в ту секунду, когда к берегу подойдет большая волна и вспышка маяка осветит ее белый гребень, она спросит, где ее сестра, и тогда ей будет послан знак, где искать Виллу. Подойдя к краю обрыва, Кейт стала внимательно вглядываться в темное море, наблюдая за приближающимися волнами. Маяк испустил световой сигнал, и вспышка осветила высоко вздымавшийся гребень подошедшей волны.

– Где моя сестра?! – изо всех сил закричала Кейт.

– Кети, – послышался ей слабый, далекий голос Виллы, и она, похолодев, замерла и стала напряженно прислушиваться.

Ветер заметно стихал. Большая волна, докатившись до берега, разбилась о скалы. Кейт вспомнилось, как однажды, когда Вилле было всего десять лет, на нее напал дикий пони и она, спасаясь от него, забралась на дерево и просидела там несколько часов, отчаянно призывая на помощь.

Кейт медленно повернулась и пошла от края обрыва обратно к башне. В ее ушах продолжал звучать этот отчаянный крик: «Кети! Кети!» Что это было? Призрак? Галлюцинация?

Не раздумывая больше об этом, Кейт бросилась к двери маяка. Ей вспомнились сказки о маленькой принцессе, заточенной злодеем в башне, и она неистово закричала:

– Вилла!

Стены маяка были такие толстые, что через них, несомненно, не мог просочиться никакой звук. Крик мог донестись только сверху, где были окна… – особенно, если одно из них было разбито. Должно быть, оно разбилось совсем недавно, во время разыгравшейся вечером бури, потому, что иначе смотритель маяка убрал бы осколки и вставил новое стекло.

До ее слуха опять донесся слабый призрачный голос. Реален ли он был или только казался ей? Кейт задумчиво посмотрела на золотой брелок, и в ее сердце вдруг родилась уверенность, что ее сестра была там, внутри. Она принялась изо всех сил колотить в дверь, бить в нее плечом, но все было бесполезно: дверь была обита стальными пластинами и заперта на тяжелый замок. В отчаянии, Кейт ударила в дверь с разбега, но лишь сама отлетела и рухнула на колени.