Он стоял, дожидаясь, пока автомобиль развернется и наберет скорость. Брейнер прижался к его ноге, и Джон погладил собаку. Ее шерсть была мягкой шелковистой и немного влажной. Он бросил взгляд на Брейнера и обнаружил, что его шерсть стала гораздо светлее, и на ней не было больше грязи, репейника и водорослей. Собаку кто-то очень тщательно вымыл.

Подойдя к двери, Джон еще раз бросил взгляд на улицу: автомобиль Кейт Хэррис проехал мимо дамбы и скрылся из вида. «Передайте Тедди, что клещей и колючек больше нет». Джон покачал головой. Ну и денек сегодня: кирпич, больница, исчезновение Мэгги… Взглянув мимоходом на стоявший в прихожей столик, он увидел на нем оставленную Кейт визитку – маленькую белую карточку с вашингтонским адресом и написанным от руки местным номером телефона. Значит, она совсем недавно приехала сюда. Возможно, у себя на родине она сожгла за собой все мосты и решила обосноваться здесь, чтобы начать новую жизнь.

– Мэг! – крикнул Джон, кладя визитку в карман рубашки. – Ну, как, ты готова?

– Иди, иди, папа! – закричала она с веранды. – И приготовься проиграть.

Джон вздохнул полной грудью. Несмотря на все неурядицы (на чердаке живут летучие мыши, окно на кухне разбито, няню найти не удалось), в этот момент он чувствовал огромное облегчение от того, что его дочь снова была дома, живая и невредимая. Брейнер, сверкая золотистой шерстью, побежал впереди, как бы ведя его к Мэгги.

– Она уехала, – прошептала Мэгги, как только Тедди ровно в четыре тридцать переступил порог дома.

Тедди остановился как вкопанный. Он только что играл в футбол и теперь был весь грязный, потный и замерзший, потому что не надел теплую куртку. Была поздняя осень (приближался Хэллоуин), и на улице уже было холодно и рано темнело. Их дом выглядел снаружи довольно мрачно – свет почти нигде не горел. При жизни матери все было по-другому: когда дети возвращались из школы, дом сверкал всеми огнями. Тедди включил в прихожей люстру.

– То есть как? – спросил он, ошеломленный.

– Она уехала, – снова прошептала Мэгги и показала рукой на закрытую дверь в кабинет: это означало, что отец работает дома. – Папе она не понравилась.

– Кейт? – все еще не веря, переспросил Тедди.

Мэгги кивнула.

– Она увезла меня с собой, не спросив у папы разрешения. А он вернулся домой раньше нас, и когда мы приехали, напустился на Кейт.

– А куда вы с ней ездили?

– Тедди, он ее выгнал, – продолжала Мэгги, даже не услышав, о чем ее спрашивал брат. – Он пообещал поиграть со мной в шашки и отправил меня ставить доску, а потом пришел и сказал, что отпустил Кейт. Он сказал «отпустил», но ведь на самом деле это означает, что он ее выгнал. Так ведь?

– Так, – подтвердил Тедди и посмотрел на закрытую дверь отцовского кабинета.

Ему хотелось поговорить с отцом и объяснить ему, что Кейт хорошая. Она его понимала. Тедди это почувствовал уже после десяти минут общения с ней. Он не любил вспоминать о тех нянях, которые у них работали прежде: одни из них были заботливые и внимательные, другие равнодушно выполняли свои обязанности, – но ни те, ни другие не понимали его. А Кейт его поняла. И она сразу же понравилась Мэгги и Брейнеру.

– Как ты думаешь, куда она поехала? – спросил Тедди.

– Наверное, устраиваться няней в какую-нибудь другую семью, – печально ответила Мэгги. – Я пыталась уговорить папу вернуть ее, но он ничего не хочет даже слышать об этом. Говорит, что Кейт безрассудна и не внушает ему доверия.

– Что же такого она сделала? – поинтересовался Тедди, внимательно глядя на сестру.

Он только сейчас заметил, какая она розовая и свежая. Ее волосы сверкали при свете люстры.

На улице залаял Брейнер. Он, должно быть, завершил свой вечерний обход побережья и болот. Тедди открыл дверь и не узнал собаку. Шерсть Брейнера была безупречно чистой, блестела и искрилась, хотя он уже успел нацепить на себя несколько новых колючек. Присев на корточки, чтобы погладить пса, Тедди заметил, что его шерсть, к тому же, тщательно расчесана.

– Как она сделала это? – удивился Тедди, подняв глаза на сестру.

– Мы поехали на автомойку самообслуживания, – сказала Мэгги. – Кейт надела непромокаемый плащ и поливала Брейнера водой из шланга, а потом мы вытирали его полотенцами. Было так весело!

– А кто расчесывал ему шерсть?

– Кейт. Брейнер ей позволил.

Тедди закрыл глаза и прислонился щекой к мягкой шерсти собаки. Сегодня он очень плохо играл в футбол. Во время игры кто-то крикнул с трибуны: «Эй, ты, дружок Меррилла!» И этот выкрик лишил Тедди спокойствия и уверенности. Он допустил непростительную оплошность, и мяч влетел в ворота его команды. После игры Тедди старался больше не думать об этом, но сейчас его вдруг пронзило острое чувство потери оттого, что ему некому было рассказать о своих обидах.

– Я была просто поражена, – зашептала Мэгги брату на ухо, опустившись рядом с ним на колени. – Представляешь, Брейнер позволил расчесать ему шерсть! А ведь он не давал этого делать никому, кроме…

– Мамы, – сказал Тедди.

– Да, – выдохнула Мэгги.

– Ну, а как ты? – спросил Тедди, глядя на волосы сестры. – Кажется, ты наконец-то вымыла голову.

– Я приняла ванну, – гордо произнесла Мэгги. – Мне так этого захотелось.

– Молодец, – похвалил Тедди.

– А еще она купила нам тыкву.