Чтобы Кейт не могла ничего заподозрить, Джон так же пристально посмотрел и на другие дома.

– Ну, вы же знаете, что это правда, – сказала Кейт. – Я уже говорила вам про Фэрхейвен, вы спросили об этом своего клиента и узнали, что… Меррилл действительно был здесь, верно?

– Давайте не будем говорить о моем клиенте.

– Да, он был здесь! На этой самой автостоянке. Иначе бы вы сюда не приехали! Неужели он был здесь в тот самый вечер, когда в этом городе останавливалась моя сестра? Вы должны сказать мне это, пожалуйста! – взмолилась Кейт.

Адвокат снова бросил быстрый взгляд на освещенное окно. Да, несомненно, это был тот самый дом, о котором ему говорил Меррилл. Сердце Джона бешено застучало.

По комнате кто-то ходил, но освещение было настолько тусклым, что невозможно было определить ни пол, ни возраст этого человека. Вдруг в глубине комнаты зажглась другая, более яркая, лампа, и при ее свете стал ясно виден силуэт совсем юной девочки.

Кровь застучала у Джона в висках. Все сходилось с рассказом Меррилла. Он видел очертания ее груди и бедер, а сквозь щель между неплотно задернутыми шторами промелькнуло ее обнаженное тело в то время, когда она натягивала через голову ночную сорочку.

На вид ей было лет тринадцать-четырнадцать. Несомненно, она была очень соблазнительна для Меррилла: увидев ее в окне, он действительно мог бы потерять голову и пойти на преступление, как с ним случалось не раз. Она вполне могла бы стать его очередной жертвой, если бы ему что-то не помешало.

– Джон! Не скрывайте от меня ничего! Ведь я ее сестра, я должна знать… Скажите мне, если вы что-то узнали, – умоляла Кейт.

Однако Джон ничего не ответил и молча вылез из машины. Собаки на заднем сиденье залаяли ему вслед, но он, не обратив на них никакого внимания, быстро пошел прочь. Под ногами хрустнуло разбитое бутылочное стекло. Сюда, вероятно, нередко съезжались юнцы, чтобы подальше от родительских глаз и освещенных городских улиц выпить и поразвлечься в машинах со своими подружками.

Почему родители этой девочки были такими беспечными? Неужели им никогда не приходило в голову, что за их дочерью мог подсматривать какой-нибудь извращенец? Джон подумал, что точно так же кто-нибудь мог наблюдать и за Мэгги, и поклялся срочно купить плотные шторы и поставить на окна ставни в своем доме. Он был обязан защищать своих детей от всех опасностей, подстерегающих их в этом мире.

Джон слышал за своей спиной торопливые шаги, но продолжал идти вперед, не оглядываясь.

– Кто она? – задыхаясь, спросила Кейт, наконец поравнявшись с ним.

– Не знаю, – ответил Джон, чувствуя, что в душе у него образовалась какая-то бездонная пустота.

– Но почему вы так на нее смотрели?

– Не я один на нее смотрел, – сказал Джон.

Эти слова вырвались у него сами собой, и он знал, что теперь Кейт обязательно потребует от него объяснений. Джон огляделся по сторонам, чтобы понять, какой по счету был этот дом: он должен был выяснить его адрес, чтобы потом отправить письмо отцу девочки. Ведь кто-то, в конце концов, должен был предостеречь его.

– Что вы имеете в виду?

– Ничего, я просто так сказал.

– Меррилл подсматривал за ней – так? – спросила Кейт звенящим от напряжения голосом. – Именно поэтому вы сейчас здесь – потому что это связано с вашим клиентом…

– Кейт, давайте не будем об этом.

В его планы не входило ее присутствие здесь. Он хотел сам все выяснить, а потом решить, как лучше поступить. Ему вовсе не хотелось, чтобы сестра возможной жертвы Меррилла видела, как он обнаружил еще одно свидетельство страшных преступлений своего клиента.

– Он ведь и так уже в камере смертников, – сказала Кейт, схватив Джона за руку. – Разве какие-то новые факты могут ухудшить его положение?

– Я не собираюсь обсуждать это с вами!

– Да, мой брат тоже ни о чем не хочет со мной говорить, – горестно промолвила Кейт, все еще держа Джона за руку. – Он не желает видеть меня, не желает со мной разговаривать, он считает, что это я во всем виновата…

И еще он думает, что, если одна сестра пропала, то и с другой может произойти то же самое. А зачем любить человека, если он в любой момент может исчезнуть? Гораздо лучше оставаться одному – и ни за кого не переживать, ни о чем не думать.

Джон стоял неподвижно, думая о Терезе. Холодный воздух щипал его щеки и подбородок. Ему вспомнилось то время, когда его впервые начали терзать подозрения. Он очень долго не хотел верить в то, что жена ему изменяет. Однако, в конце концов, наступил момент, когда обманывать себя стало уже невозможно: он слышал, как она шепталась с кем-то по телефону, а потом, проверив счета ее мобильного телефона, обнаружил, что она постоянно звонила Баркли; он находил адресованные ей записки… И тогда он просто стал закрывать на все это глаза.