— Например? — спросил Киндан, мысленно пробегая короткий список тайн, которые он обнаружил у своих земляков.

Мастер Зист скривил губы.

— Я знал одного человека, сурового мужчину с тяжелым характером, который, если напивался, совсем терял голову. И когда с ним такое случалось, он бил своих детей. — Губы арфиста сжались в тонкую линию. — Это одна из таких тайн.

Киндан содрогнулся, представив себе такого человека.

— Значит, вредная тайна — это вещь, которой люди не допустят, если узнают о ней, да?

Мастер Зист задумался, прежде чем ответить.

— Полагаю, можно сказать и так, — ответил он. После чего встал, допил стоя остатки кла и дал знак Киндану поторапливаться. — Пофилософствовать мы с тобой сможем и в другой раз. А сейчас надо делать дело.

В караване торговцев оказалось шесть телег для угля. Встречать торговцев, которые устало шагали перед телегами, высыпала вся молодежь и все женщины кемпа.

— Вы первые новые лица, какие мы, бедняжки, увидели за целых шесть месяцев! — воскликнула Милла, поспешно раздавая свои любимые «коржики», которые она напекла специально к прибытию гостей.

— Тарри, — представилась женщина лет двадцати с небольшим, протянув руку Милле и обведя взглядом и остальную толпу. — Подмастерье-торговец.

Через толпу протиснулся мастер Зист, за ним по пятам торопился Киндан.

— Рад познакомиться. Мастер Зист.

Тарри удивленно вскинула брови — она никак не ожидала встретить мастера цеха арфистов здесь, в захудалом кемпе. Впрочем, она сразу же справилась со своими эмоциями и крепко пожала руку арфиста.

— Я привезла с собой семерых учеников от мастера-горняка, — сказала она, кивнув на группку молодых людей, стоявших поблизости.

Киндан чуть не подпрыгнул от удивления. Он своими ушами слышал, как Наталон сказал мастеру Зисту, что послали восемь учеников — восемь, а не семь.

— Мы будем рады принять их у себя, — бодро сказал мастер Зист, помахав прибывшим. Чуть отвернувшись, он шепотом обратился к Киндану: — Ну, а куда мы их поселим?

— Туда, где больше всего места, — так же шепотом ответил Киндан.

Глаза мастера Зиста сверкнули ликованием, смешанным с тревогой.

— А это значит — к Тарику, верно? — Киндан чуть заметно кивнул.

— Мастер Зист, вы не могли бы указать нам, куда везти телеги для угля? — спросила Тарри.

По выражению ее лица Киндан понял, что она никак не ожидает, что арфист осведомлен в таких тонкостях жизни кемпа.

— Если вы немного вернетесь к развилке и поедете по левой дороге, то попадете прямо на склад, — спокойно ответил мастер Зист.

Тарри благодарно кивнула и, повернувшись к другим торговцам, отдала распоряжения. Через несколько секунд она вернулась к арфисту.

— Я думаю, горняк Наталон захочет поговорить о закупках и о цене за его уголь, — сказала она.

— Горняк Наталон в настоящее время на смене в шахте и попросил меня оказать вам гостеприимство в его холде, — с поклоном ответил арфист и указал одной рукой на холд Наталона. — Уверен, вы устали от поездки и, надеюсь, не откажетесь от небольшого отдыха.

Молодая предводительница каравана изящно поклонилась и зашагала рядом с Зистом в сторону холда.

— Не знаете, куда нам идти?

Один из вновь прибывших, мальчик лишь немногим старше Киндана, задал этот вопрос прежде, чем Киндан успел увязаться за арфистом.

— Сейчас, парень, во-от он со всем разберется, — ответила Милла, указывая на Киндана. — Правда, Киндан, размести бедняжек-учеников, а я пока позабочусь о торговцах.

Киндан постарался не показать своего разочарования тем, что ему не удалось остаться в центре событий и проследить за самым главным. Он сдержанно кивнул, признавшись самому себе, что булочница сумела в этой ситуации обойти его со всех сторон.

— Меня зовут Киндан, — сказал он обступившим его ученикам. — Я уверен, мы быстро сумеем разместить вас. Так что прошу за мной.

В конце концов, Киндан сумел навязать четверых учеников, двоих старших и двоих помоложе, Даре, жене Тарика, — главным образом, благодаря напористому монологу, посвященному тому, как много она выиграет в общественном мнении, когда возьмет под свою опеку большую часть новых учеников. Взгляд Дары, сначала очень настороженный, стал искренне благодарным; очевидно, она представила себе, как сообщит хорошую новость Тарику. Киндан, уверенный в том, что Тарик стремится не посвящать никого в свою жизнь, сомневался в радостной реакции горняка.