— Я сварю немного кла! — крикнул он арфисту.

— Отличная идея, — прогремел мастер Зист. Почти сразу он появился на пороге кухни, но вдруг застыл на месте и заморгал. — Ты сказал, что со стражем порога осталась Нуэлла?

Киндан кивнул.

— М-м-м. Это нехорошо. А если что-то случится?

— Она всегда сумеет скрыться в тени, — успокоил арфиста Киндан.

— Ну, а если ей придется поднять тревогу? — возразил мастер Зист.

Киндан немного помолчал, выдумывая разные ответы, но в конце покачал головой.

— Теперь я понимаю.

— Я рад, что ты меня понимаешь, — раздраженно ответил арфист. — Сбегай к Име, возьми свежую кровь; овсянка уже почти готова.

К тому времени, когда Има наконец-то принес из ледника большой кувшин с кровью, Киндан весь извелся. В Дом арфиста он возвращался так торопливо, что чуть не разлил кровь. Не успев перевести дух, он смешал кровь с кашей и всё так же бегом спустился к сараю стража порога.

— Где ты пропадал? — недовольно спросила Нуэлла, когда он вошел внутрь. — Тебя не было целый Оборот.

— Извини, — пропыхтел Киндан.

— Ты так дышишь, можно продумать, будто ты бежал всю дорогу.

— Так оно и было, — ответил Киндан, вываливая смесь в большую миску перед просыпающимся детенышем.

Нуэлла сморщила нос.

— Знаешь, просто не могу поверить, что такое очаровательное существо может есть такую ужасную пищу.

— Очаровательное? — недоверчиво воскликнул Киндан.

— Да, очаровательное, — решительно повторила Нуэлла. — Ты понимаешь, очарование видишь не глазами, а сердцем. — Она сделала паузу, давая Киндану возможность возразить, и, не дождавшись, вернулась к первоначальной теме: — А разве мясные обрезки не лучше?

— Но мастер Ализа сказала…

— Та, у которой ты получил яйцо, да? — спросила Нуэлла.

— Да, — согласился Киндан.

— А что ел страж порога твоего отца?

— Э-э-э… — Киндан постарался сосредоточиться, — главным образом как раз мясные обрезки. Но Даск был намного старше, а она еще совсем маленькая.

Нуэлла вскинула голову и ласково погладила мягкую шею стража порога, который уже приступил к еде.

— М-м-м-м-м… — протянула она себе под нос и что-то негромко пропела.

Детеныш отвлекся от еды, и девочка получила возможность окунуть в миску палец. Она внимательно обнюхала смесь из овсянки и крови, а потом, к величайшему удивлению Киндана, облизала палец. После этого немного посидела с задумчивым видом и решительно произнесла:

— На твоем месте я всё-таки попробовала бы мясные обрезки и всё такое. Это сильно облегчило бы жизнь окружающим.

— Да, наверно, попробовать было бы невредно, — согласился Киндан.

— И как ты собираешься ее назвать? — нетерпеливо спросила Нуэлла.

— Ну, я надеялся, что ее имя образуется само собой, — ответил Киндан.

Нуэлла осторожно погладила обеими руками стража порога. Киндан был удивлен и немного смущен, поняв, что сам еще ни разу этого не делал.

— Она красивая, — сказала Нуэлла. Киндан усмехнулся.

— А как же!

Страж порога представлял собой уродливую глыбу мускулов, туго обтянутую грубой кожей, словно чересчур тесной одежкой, а огромные глаза казались на голове детеныша еще больше — но эта стражница принадлежала ему, и он не продал бы ее ни за какие сокровища на свете.

— И всё-таки, как ее зовут?

— Я скажу тебе сегодня вечером, — пообещал Киндан. — Или в следующий раз, когда ты сюда придешь.

Нуэлла кивнула.

— Может быть, сегодня вечером не получится, но я посмотрю, что удастся сделать.

Она поднялась и очень прямо прошла к занавеске, прикрывавшей дверь.

— Солнце уже встало, — предупредил ее Киндан.

— Именно поэтому я взяла одежду Далора, глупый, — ответила Нуэлла. — Помоги мне правильно надеть капюшон. Утро достаточно холодное, и никто не удивится тому, что я прячу голову.

Киндан поднялся и помог ей накрыть капюшоном голову. Нуэлла убрала под одежду свои длинные волосы и потерла лицо руками, отчего на щеках сразу появились темные пятна.

— Как я выгляжу? — спросила она.

— Грязная, — ответил Киндан. Девочка нахмурилась.

— Ты никак не сойдешь за Далора, если у тебя будет такой кислый вид, — пояснил Киндан. — К тому же тебе недолго удастся изображать из себя мальчишку.

— Я знаю, — негромко сказала Нуэлла, расстроенно поджав губы. — Я слышала, как отец с матерью несколько вечеров подряд говорили о том, что со мною будет. Они думали, что я сплю.