Голос Вадим себе сконструировал. Он за всё брался основательно – если брался. Тщательно изучив возможности своей гортани, Вадим перебрал множество тональностей и оттенков, прослушивая варианты на магнитоле, пока не остановился на самом приемлемом. Теперь его певческий голос, не отличаясь широтой диапазона, имел запоминающийся тембр, с пикантной хрипотцой, а в последнее время поднабрал и силу. Выступать Вадиму было не стыдно в любой аудитории, однако на шумный успех рассчитывать не стоило: темпераментом не вышел.

Зато у Эвы этого добра было в избытке. Со своим голосом она вытворяла что хотела, с лёгкостью брала любые ноты, жонглировала тембрами, изумляла, покоряла, проникала в самое естество. При этом Эва виртуозно наяривала на гитаре и одновременно танцевала – да так, что глаз не оторвать. Даже Вадима она умудрялась зажечь: забывая себя, он погружался в мелодию. И громила Адам был в их ансамбле вполне на месте. Удивительным образом три таких разных индивидуума на время игры сливались в целое. Не останавливаясь, они обрушивали на притихшую публику одну песню за другой. Конечно, в песнях были слова, – но и здесь тему задавал Вадим, а вокруг накручивались Эвины фантазии. Может, уязвимые сами по себе, тексты вполне гармонировали с мелодией – во всяком случае, ей не мешали.

Когда певцы смолкли, в зале надолго повисла тишина. Как ни странно, первым в себя пришёл Орест. Подняв над головой тонкие руки, он трижды хлопнул в ладоши. Словно по команде, чиновничья публика разразилась аплодисментами – будто на очередном Крепостном шабаше.

Успех был полный. Правда, Вадиму показалось, что к концу выступления Погорелов заскучал – однако вида не подал, сыграл под культурного. Зато Горгоф смотрел на певицу не отрываясь, и на его жёстком лице проступило что-то глубинное, давнее, почти забытое. Но встретившись взглядом с Вадимом, он вдруг нахмурился и отвёл глаза.

– И хватит! – весело сказал Первый, энергичным взмахом руки обрубая овации. – Спасибо, милые, потешили.

Он одобрительно оглядел певцов, задержав взгляд на Эве. Неприятный взгляд – хозяйский, оценивающий. Вообще, Савва слушал их? Или только смаковал Эвины прелести? Козёл старый!

– Накормить ребят до отвала, – распорядился Первый. – Таким молодцам надо много, хе… И чем же вас одарить? – Он задумался на секунду. – А берите эти тарахтелки – разве плохо?

«Куда лучше! – подумал Вадим, тихонько касаясь струн. – Королевский подарок – воистину. Но не хватит ли старичку глазеть на Эву?»

– И подберите им чего-нибудь из одежды – срамно же так! – добавил правитель со своим знаменитым «лукавым прищуром». – Ну идите, ребятки, идите. А вот вашу красавицу я пока…

– Папуля, я хочу с ними говорить, – неожиданно раздался вялый голос. – Не против?

Круто развернувшись к сыну, Первый набычился, гневно раздувая ноздри. Съёжившись, Орест погрузился в кресло ещё глубже, но отец вдруг выдавил улыбку и закивал:

– Конечно, конечно – ваше дело молодое! А мы уж тут по-стариковски, хе-хе…

Больше не обращая на Эву внимания, он притянул к себе пухленькую девушку, годившуюся ему во внучки, и зашептал что-то на ухо, похохатывая. Девушка прыскала, преданно жалась к правителю пышным бюстом.

Не выпуская гитар из рук, трио спустилось с эстрады и подсело к столику Ореста, скромно помалкивая. Да уж, кормили тут изрядно! Эдакое многообразие сейчас доступно немногим – даже княжеское угощение уступало здешним изыскам. Впрочем, Брон и не гнался за роскошью.

– Ансамбль «Атлетико», с ума сойти! – пробормотал юноша, с опаской разглядывая певцов. – Вас бы на конкурс. – Он скосил глаза на окружавших его девиц. – Мальчиков обижать не будем – да, мышки? Займите их чем-нибудь, накормите и обласкайте. Не всё же вам со мною скучать…

– Этот останется здесь, – твёрдо сказала Эва, положив ладонь Вадиму на плечо. – Второго пусть забирают.

– Да? – кисло осведомился Орест. – И что же мы будем делать – втроём? – Он слабо хмыкнул и скомандовал: – Ладно, мышки, уходите. Все, все идите!..

Адам хладнокровно поднялся и направился к выходу, окружённый стайкой щебечущих девиц. Интересно, что там, за дверью? Эва, похоже, знает.

– Ишь, заспешили! – с ехидцей заметил Орест. – И чего это нынешние шлюшки так падки на телеса? Ассоциируют их с крутарями, романтичными и щедрыми?

Он спросил об этом без зависти, вполне отстранённо. Видно, своим окружением не дорожил.

– Ну, слава богу, – произнёс юноша, когда проём поглотил последнюю из «мышек». – Надоели, сил нет! – Усмехнувшись, добавил: – А без них скучно.

– Специально их набираете? – спросил Вадим.

– Ещё вопрос, кто кого набирает, – хихикнул Орест. – Всем хочется в Студию, спасу нет! Как же: у студийцев слава, поклонники, цветы… Положим, это-то есть, хотя не у каждого, но чтобы безбедно жить, нужен покровитель. А раз он имеется, зачем работать? Девочки надеются выехать на смазливых мордашках, а талант кто им даст – я, что ли? Набиваются ко мне в наложницы, а что я могу?