Лэд поднял руки, чтобы рассмотреть пышные фонтаны кружев у запястий.

– Не сомневаюсь, что так и было. Но в Теннесси он бы стал посмешищем для всего штата. Мы никогда не видели ничего подобного. Попадались несколько раз британские денди, одетые таким образом. Офицеры или кто-то помладше. Я тогда никак не мог понять, зачем на войне нужно наряжаться, будто ты собрался на модную вечеринку. Но они почему-то это делали.

Суитин смотрел на него с укором:

– Офицеры армии его величества – благородные люди. Они джентльмены, милорд. Даже на войне они заботились о подобающей одежде. С сегодняшнего дня вы тоже будете одеваться соответственно своему положению.

– Я? – удивился Лэд.

– Да, милорд, – сухо подтвердил, Суитин. – Совершенно точно. Я буду вашим камердинером, и можете не сомневаться, постараюсь выполнять свои обязанности наилучшим образом.

Час спустя Лэд, отмытый до блеска и аккуратно причесанный, вернулся в гостиную, к Диане. Когда она увидела его, взгляд ее засиял одобрением.

– Вот теперь вы похожи на настоящего джентльмена, милорд, – радостно сказала она, – истинный граф Керлейн!

Лэд наклонился, как мог учтиво, затем поднес ее руку к губам и поцеловал. Никогда еще женщины не вызывали в нем такого восхищения. От одного только взгляда, от улыбки Дианы с ним начинало твориться что-то совершенно непонятное. Должно быть, он влюбился в нее с первого взгляда, хотя никогда не верил, что подобные вещи возможны. Или он просто ошеломлен ее красотой? Да нет, он и прежде встречал прекрасных женщин, но ни к одной не испытывал ничего похожего. Сейчас Лэд знал лишь одно: он не покинет ее, если только не произойдет ничего непредвиденного. Они с Дианой поженятся, затем он сделает все возможное для Керлейна и через некоторое время скажет ей, что им пора ехать домой, в Теннесси. Вот тогда и начнется их новая, совместная жизнь.

– Рад заслужить ваше одобрение, – сказал Лэд. – Только я надеюсь, попозже вы позволите мне заказать у здешних портных что-нибудь более удобное? А то в этой одежде мало, чем можно заниматься. Ни на лошади ездить, ни пешком ходить. Даже сидеть неудобно. – Он улыбнулся, давая понять, что поддразнивает ее.

– Да, эти вещи довольно стары, – с сочувствием проговорила Диана. – В Уэбли есть портной. Если мы сейчас отправим ему письмо, он прибудет через несколько дней. Портной графа живет в Лондоне. Он приезжал к нам два раза в год, чтобы обновить его гардероб.

– У графа находились на это деньги? – изумился Лэд. – Наверное, здесь и без того было, на что их тратить. На более нужные вещи, чем новая одежда дважды в году.

Диана покраснела, заставив его пожалеть о своем заявлении.

– Он был графом, – спокойно сказала она. – И должен был подобающе одеваться. Жители Керлейна предпочли бы ходить голодными, чем видеть своего лорда в несоответствующем его достоинству костюме.

Лэд презрительно хмыкнул.

– Я прекрасно отдаю себе отчет, что это звучит странно, – продолжала Диана, – но вы должны понять психологию простых людей. У них свои представления об аристократах. – Она посмотрела на Лэда и добавила: – И от вас они ожидают того же.

– Чего? – спросил он с возрастающим недоверием. – Чего именно?

Руки ее задрожали от волнения.

– Люди Керлейна, – промолвила Диана, – примут вас как своего графа только в том случае, если вы будете вести себя определенным образом. Как надлежит лорду. Ваше происхождение в их глазах неразрывно связано с изяществом и благородством, – продолжала она, игнорируя смешок, вырвавшийся у Лэда, – которых сами они лишены. Простые люди считают вас не таким, как они, во всех отношениях. В поведении, одежде, потребностях, – она обвела глазами комнату, – в том, что вас окружает и что вы едите. Вы – аристократ и, будучи намного выше их, должны жить иначе.

– Но я не аристократ, – спокойно возразил Лэд. – Я рос как обычный человек, хотя не отрицаю, меня воспитывали лучше, чем большинство детей в округе. Мать учила нас с братом, как следует себя вести, и прививала нам хорошие манеры. Но в Фэйр-Мэйден мы с Джошуа трудились в поле наравне с рабочими, которых нанимал отец. Я собирал урожай и ухаживал за скотом. Во время войны мы с братом сражались вместе с солдатами, хотя я был капитаном. С оружием в руках мы отправлялись в бой бок о бок с ними, Диана, а не за их спинами, как ваши благородные британские офицеры. Я таков, какой есть, Диана. И вряд ли смогу измениться.

– Конечно, – согласилась Диана, – самое основное в человеке не изменится. Хотя я полагаю, благородная кровь, что течет в вас, со временем еще проявит себя. Если бы вы с детства воспитывались в Керлейне по праву, дарованному вам от рождения, вы были бы другим. Вы бы не работали в поле вместе со всеми и не воевали бы бок о бок с солдатами. Вы бы знали, что человеку благородного происхождения не пристало делать то же, что людям низшего сословия. Я уже говорила вам, что в английском аристократе уважается его утонченность. У нас здесь нет ничего от американского равенства, – страстно добавила она, – нам это не нужно.

– Я представляю образ мыслей ваших людей, но это сущая глупость. – Лэд старался сдержать нарастающий гнев. – Все человеческие существа на земле созданы равными – в этом я уверен. И буду продолжать в это верить до самой могилы.

Диана сцепила пальцы и умоляюще посмотрела на него.

– Я не прошу вас отказаться от вашей веры. Я лишь хочу, чтобы вы поняли жителей Керлейна и с уважением отнеслись к их чувствам. Ведь вы не захотите их обидеть, Лэд? – с надеждой спросила Диана. – Вы – граф Керлейн, тот, кому они обязаны хранить верность. Так можете вы хоть отчасти оправдать их ожидания?