– Вот твои брюки, – проговорила Диана, не глядя на него, и швырнула его вещи в кресло возле камина.

– Спасибо, – пробормотал Лэд и двинулся за своей одеждой.

Диана не могла переносить возникшей отчужденности. Она обошла вокруг кровати, где уже стоял Лэд.

– Я люблю тебя, Лэд Уокер, – заявила она. – Но я не покину ни Керлейн, ни Англию. Во всяком случае, по доброй воле. Хотя, безусловно, ты имеешь полное право перевезти через океан силой. – Она уперла руки в бедра, бросая ему вызов. – Я – леди Керлейн и не брошу поместье и живущих в нем людей. Граф оставил их на мое попечение. И на твое тоже. Ты должен понимать, что станет с Фарреллами и Колвани, если мы оставим их. Они никогда не знали другой земли, кроме этой. А что будет с самой землей? С титулом? Это – Керлейн, – сказала Диана, молясь в душе, чтобы Лэд осознал сей факт, – а не клочок земли или прекрасный дом. – Она подошла ближе и заглянула ему в лицо. – Это сама история Англии, летопись твоего собственного рода. Здесь все, что я могу назвать своим. Я не сомневаюсь, что ты любишь Фэйр-Мэйден. Но каким бы прекрасным он ни был, разве можно сравнивать его с Керлейном? – Диана всмотрелась в глаза Лэда, такие зеленые и выразительные. – Понимаешь, почему я не могу покинуть это место? Поехать в Фэйр-Мэйден на время – да, я готова, но остаться там навсегда – нет! И уехать можно только тогда, когда Керлейн будет восстановлен. Вот тогда я с радостью отправлюсь с тобой в Штаты и с такой же радостью вернусь обратно.

Лэд долго молчал.

– Ты любишь меня, Диана?

Она улыбнулась.

– Ты в этом сомневаешься?

Лэд посмотрел на нее пристальнее и коснулся ее щеки.

– Так да или нет?

Диана накрыла его руку своей.

– Как же мне не любить тебя!

Он расслабился и притянул ее к себе так истово, что причинил боль.

– И я люблю тебя, Диана. Мне трудно сейчас найти слова, чтобы рассказать тебе как, но я знаю точно, что никогда не уеду из Керлейна без тебя. Никуда, ни в какой уголок этого Божьего мира!

Она отстранилась, чтобы взглянуть на него.

– Тогда ты не уедешь отсюда очень долго, потому что здесь будут рождаться наши дети. Здесь они вырастут, и Керлейн станет нашим общим домом.

Лицо Лэда не выдавало его чувств, однако объятия ослабли.

– Диана, никто из нас не знает, что нам принесет будущее. Но все равно мы будем вместе, здесь ли, в Фэйр-Мэйден или где-то еще. Не надо, любимая, – Лэд приложил палец к ее губам, – не спорь. Давай больше не будем возвращаться к этому. Ведь мы понимаем друг друга.

– Правда, Лэд?

– Да, – прошептал он и наклонился, чтобы поцеловать ее. – Если мы любим, друг друга, все повернется как нужно.

Диана ответила на его поцелуй с радостью, давая волю страсти, молниеносно вспыхнувшей между ними. Но в сердце ее затаился страх.

Любовь – могучая сила. Диана, наконец, поняла, что подразумевал Лэд под «прогулкой по горящим углям». Он совершил это ради нее, и теперь она не сомневалась, что должна сделать то же самое для него. Но честь и традиции привязывали ее к Керлейну так же прочно, как любовь – к Лэду. Чувствуя тепло и нежность его рук, она страстно молилась, чтобы он осознал важность всего того, что она ему рассказала. Не дай Бог, если он решит испытать ее! Тогда ей придется разрываться на части. А что в этом случае уцелеет, ведомо одному Богу.

– Ну вот, все в земле, – ворчала Моди, с брезгливостью отряхивая темное пальто Лэда. – Ей-богу, еще хуже, чем сапоги. Как он ухитряется каждый день так вывозиться в грязи! Испортил такие прекрасные вещи.

– Долго ли, если работать в поле, – заметил Суитин, берясь за одну из своих щеток. – Ведет себя как простолюдин, – добавил он тише, но гораздо более выразительно. Щетки в его руках с величайшим проворством летали над такими же грязными брюками. – Боюсь, что лорд Керлейн не ценит качество этой одежды и не понимает, как легко ее можно испортить. Что касается его сапог… – Тут дворецкий презрительно фыркнул. – Надо же так испакостить, я других слов просто не нахожу!

Стюарт, рослый, мускулистый, крепко сколоченный, тщательно чистил охотничьи ружья лорда Керлейна. Оторвавшись от работы, он поднял голову.

– Я не валяюсь, где попало в хороших вещах или в хороших сапогах, – робко пробормотал он. – Мать мне такую головомойку устроила бы. И отец тоже.

– Спрашивается, зачем тратить такие деньги, целое богатство, если не собираешься обращаться с вещами как положено? – Моди, качая головой, расстелила пальто на столике вблизи камина. – Придется его выстирать, – сокрушенно сказала она. – Ничто другое здесь не поможет.

– Тогда считай пальто пропало, – предупредил Суитин.

– На такую грязь никаких щеток не хватит, – продолжала ворчать Моди. – Он, наверное, катался по земле, как боров в навозе. Граф называется. И не стыдно ему!

Суитин тихо, но весьма выразительно что-то буркнул в знак согласия.

– Работать в поле, – продолжала Моди, – прочищать печи, чинить утварь – его ли это дело? Пусть бы другие этим занимались. – Они с Суитином обменялись понимающими взглядами. – Настоящий позор.

– Действительно, странное поведение для знатного джентльмена, – поддакнул Суитин. – Казалось бы, лорд Чарльз должен был научить своего сына вести себя подобающе своему положению.

Моди, несмотря на решение насчет стирки, снова взялась за пальто.

– Несчастный лорд Чарльз, благослови Господь его душу! Но что он мог поделать при такой-то жене? Уж он-то знал правила приличия. Да нашел себе жену из варварской страны, вот из его сына и вышло не пойми что.

– Граф говорил мне, что его родители были счастливы друг с другом, – робко заметил Стюарт.

– Да, – будто не слыша, продолжил Суитин, – лорд Чарльз был воспитан, как должно благородному человеку. Он был истинный джентльмен, Уокер до мозга костей.