Томас послал ее с отрезом шелка в один из больших домов, расположенных за Ладгейтом, ближе к Темплской заставе. Доставлять шелк было делом одного из подмастерьев, но Томас случайно наткнулся на Кейт, которая, как он сказал, без дела слонялась на кухне, а поскольку заказ был срочным, он тотчас ее отослал.

У Кейт было тревожно на душе, и в доме Уэйнстэда в последние несколько недель царило уныние. Томас объявил, что Джейн должна выйти замуж за Уилла Шора, поскольку тому просто не терпелось взять ее в жены. Но она наотрез отказалась; и сколько бы Томас ни топал ногами, сколько бы ни злился и ни требовал от нее покорности, он не мог найти слов, которые заставили бы ее стать женой ювелира. Джейн на целых три недели была заперта в своей комнате, к которой никого и близко не подпускали; она, как думал купец, не получала никакой еды, кроме хлеба и воды. «И что Джейн имеет против ювелира? – с недоумением спрашивала себя Кейт. – Он богат и искренне любит ее». Слуги Шора нашептали Кейт, что у него богатый дом на Ломбардной улице; к тому же Кейт выяснила, что на кухне в этом доме хозяйничал один из лучших поваров. Ему помогал целый выводок поварят и судомоек; это был могучий мужчина огромного роста и необъятных размеров; в глазах у него постоянно светились веселые искорки, разгоравшиеся еще ярче, когда он останавливал свой взгляд на Кейт.

Она миновала Ладгейт и поспешно вошла во двор собора Святого Павла, и вдруг ужас овладел ею, так как она поняла, что звук шагов, который она услышала за собой несколько минут назад, становился все громче. Кейт побежала, и тот, кто был сзади нее, тоже ускорил шаг. Не оставалось никаких сомнений – ее преследовали.

От страха у нее по спине заструился пот. Когда становилось темно, в Сити не действовали никакие законы. Воры и насильники кишели в мрачных аллеях. Сколько трупов находили по утрам в узких переулках! Сколько несчастных бросили в холодные воды Темзы! Кейт понеслась через церковный двор. Она не осмеливалась оглянуться. Тот, кто преследовал ее, чертыхнулся, и она услышала за собой его тяжелое дыхание. Впереди темной стеной выросли дома – значит, она достигла Чипсайда. Она увидела очертания собора. Очень скоро она минует кузницу Фрайди и будет у дома своего хозяина.

Но когда она уже почти вбежала в ворота, чья-то рука схватила ее за плечо. Кейт взвизгнула, но ее резко повернули, и она увидела завернутую в плащ фигуру.

– Молчи, – сказал ей незнакомец.

Его голос был похож на голос простолюдина, в нем звучали насмешливые нотки. Но Кейт не обманешь! Она пристально всмотрелась в склонившееся над ней лицо, однако из-за темноты не смогла его отчетливо рассмотреть; тем не менее на груди у мужчины она разглядела драгоценности; живя с семьей Йорков и позднее в доме купца, она научилась распознавать одежду знатных придворных.

– Привет, душечка, – продолжил он и поцеловал ее в губы.

Это был не потный старый солдат, и Кейт, затаив дыхание, ожидала, что последует дальше.

– Что вам надо от меня? – с трудом переведя дыхание, спросила Кейт.

– Не говори так громко. Скажи, это у твоего хозяина есть дочь – самая красивая девушка в Лондоне?

Кейт подумала про себя, что ей следовало догадаться, что ему нужна Джейн.

– Да, у купца есть дочь, очень красивая, – ответила она.

– Она твоя госпожа?

– Да.

– Тогда ты должна помочь мне поговорить с ней.

– Я не могу. Мой хозяин…

– Не сомневаюсь, что твой хозяин платит тебе хорошо, чтобы ты сторожила его дочь. А что, если я заплачу тебе больше?

– Вы полагаете, что я предам свою госпожу ради денег?

– Если ты не согласишься, то будешь первой служанкой в Лондоне, которая отказалась от такого легкого заработка.

– Прошу вас, отпустите меня.

– Погоди. Скажи мне хоть имя твоей госпожи.

– Отпустите мою руку, вы мне делаете больно.

– Ее имя, женщина.

– Ее зовут Джейн.

– Где ее комната?

– Третья от ворот по левой стороне. Окна выходят во двор.

– Теперь слушай меня. Ты сейчас пойдешь к своей госпоже и попросишь ее поднести к окну зажженную свечу. Хочу посмотреть на нее, так как давно не видел.

– Я не посмею.

Он вытащил было из своего кармана монету, но Кейт отвернулась.

– Ты глупая девчонка.

– Я верна своему господину и своей госпоже.

– Откуда ты знаешь, что ей не доставит удовольствие подойти к окну?

– Она вас не знает, сэр.

– Она была бы очень счастлива, если бы узнала меня.

– Сомневаюсь. – Кейт всегда было трудно остановиться, когда она начинала болтать. – Она выходит замуж за ювелира. Отец заставляет ее.

– Заставляет? Отец заставляет ее выйти замуж? Я бы за это снес ему голову с плеч!

– Насколько мне известно, сэр, нет такого закона, чтобы рубить голову человеку за то, что он хочет выдать свою дочь замуж.

Кейт уже перестала бояться и получала удовольствие от приключения.

– Слишком уж ты бойкая, голубушка. Сделаешь то, что я скажу, – не пожалеешь. Как тебя зовут?

– Кейт.

– Так вот, Кейт, завтра в это время ты придешь во двор собора Святого Павла, и там я передам тебе записку для твоей госпожи.

– Не обещаю.

– Будет хуже, если ты не сделаешь этого. Помоги мне, и с тобой будет все в порядке. Выдашь меня этому старому негоднику – и однажды темной ночью, когда будешь возвращаться домой со свидания со своим возлюбленным…

– Я не выхожу из дому по ночам для свиданий с возлюбленным.