Шрифт:
– Что ты здесь делаешь?
Вида Лу прошла в комнату, захлопнув за собой дверь.
– Я не помню, чтобы приглашала тебя, – сказала Дана, пытаясь справиться с охватившим ее гневом.
– Приглашала, – заявила Вида Лу, остановившись посреди комнаты и осматриваясь. – Ах, ах, ах…
– Зачем ты пришла? – повторила Дана, стискивая челюсти до боли.
– Я подумала, что в прошлый раз мы не договорили.
– Нам не о чем говорить.
– А я думаю, что есть о чем.
– Я не желаю тебя видеть.
Вида Лу села на край кровати.
– Как ты разговариваешь со своей матерью?
– Ты мне не мать, – бросила Дана. – Ты шлюха.
Выражение лица Виды Лу не изменилось, только глаза слегка сощурились. Однако по этому едва заметному признаку Дана поняла, что задела ее больное место.
– Так-так, маленькая мышка наконец показала острые зубки.
– Уходи, Вида Лу, или, черт побери, пожалеешь!
Теперь лицо Виды Лу потемнело, вокруг глаз и рта отчетливо проступили морщинки. Пора снова делать подтяжку, подумала Дана. Скоро не останется кожи и нечего будет подтягивать. Дана не могла сдержать улыбки.
– Что тебе показалось таким забавным? – требовательно спросила Вида Лу.
– Да я вдруг подумала, когда же у тебя кончится кожа для подтяжки.
– Сучка! Как ты смеешь так говорить со мной!
– Я смею делать все, что хочу. Я больше не в твоей власти, дорогая моя мамочка.
– На твоем месте я бы не заявляла так уверенно. Я и теперь могу тобой заняться.
Дана вздернула подбородок.
– Я не нуждаюсь в опеке и не желаю тебя знать.
– Неблагодарная, сколько я возилась с тобой! Без тебя я сделала бы гораздо больше денег.
Дана размахнулась и ударила Виду Лу по щеке. Казалось, ее рука действовала сама собой. Пощечина прозвучала как выстрел.
Все произошло в одну секунду, и Вида Лу замерла, совершенно ошеломленная, она смотрела на дочь.
Потом внезапно она подняла руку, собираясь ответить, но Дана оказалась проворней. Она отскочила к двери и распахнула ее.
– Убирайся! – закричала она. – Уходи и никогда больше не возвращайся!
Вида Лу с угрожающим лицом направилась к Дане, которая казалась невозмутимой, хотя была очень испуганна и боялась, что мать набросится на нее, что случалось столько раз в детстве!
– А теперь ты меня послушай, – прошипела Вида Лу.
Она стояла очень близко к Дане, и дочь видела красное пятно от пощечины на щеке матери. Этот удар разбередил воспоминания о прошлом, о детстве, о том, что мать вытворяла с ней.
– Я хочу, чтобы ты убралась из этого города! – вопила Вида Лу. – Сегодня!
– Я не уеду, пока не закончу свою работу, – сказала Дана, сжимая кулаки. – Однажды ты меня уже выгнала, но этого больше никогда не будет.
Вида Лу глумливо улыбнулась.
– Это мы еще посмотрим.
– Да, прежде чем ты уйдешь, не скажешь ли мне, нашлись пропавшие деньги или нет?
Вида Лу задержала дыхание, ее лицо покраснело и исказилось от злости.
– Ты подслушала! Мне следовало догадаться, что ты не ушла!
– Я у тебя научилась обманывать – у мастера своего дела.
– Да проживи ты хоть сто лет, ты никогда не достигнешь моих высот. Ты знаешь, что я могу уничтожить и тебя, и твою драгоценную карьеру?
Дана отступила назад, заметив неприкрытую злобу на лице матери, – ей лучше поостеречься. В детстве она не раз мечтала набраться храбрости и схватиться с матерью, но до сих пор ей не хватало смелости.
– А ты знаешь, что я могу отплатить сторицей?
Лицо Виды Лу побагровело от гнева.
– Лучше, если ты заткнешься ради собственной же пользы, или ты горько пожалеешь. – Она помолчала, словно давая дочери осознать услышанное. – Ты ведь знаешь, я способна сделать с тобой что угодно.
От этих слов у Даны пробежал мороз по коже, а длинный, покрытый лаком ноготь Виды Лу царапнул ее по щеке сверху вниз.
Дана дернула головой.
– Никогда больше не прикасайся ко мне!
– А ты не вынуждай меня.
– Уходи же, черт побери! – Дана еще шире открыла дверь.
Вида Лу вышла, потом обернулась и оглядела ее с ног до головы.
– Кстати, а что случилось с тем ублюдком, которого ты выродила?
Глава 19
– Дорогой, что-нибудь не так?
Конгрессмен Клейтон Кроуфорд вздохнул.
– Ты слишком проницательна.
Глория улыбнулась и поцеловала его в щеку.
– Я – твоя жена. Естественно, я и должна быть проницательной относительно всего, что тебя касается.